Лу сидела на полу у стены, уткнувшись лицом в колени, потеряв счет времени. А, подняв наконец голову, вздрогнула: на пороге комнаты, прислонившись к дверному косяку, стоял Хартис. И, похоже, стоял там уже какое-то время – вода, стекающая с обуви и одежды, образовала у его ног целую лужицу. Но хозяину, кажется, было глубоко плевать, что он промок до нитки. Его взгляд, устремленный на Лу, был мутным. Он медленно и ровно, но не совсем уверенно пересек комнату, оставляя после себя влажные следы, и тяжело опустился на пол слева от девчонки.
– Я надрался, – тихо сообщил он, словно это нуждалось в подтверждении. Затем вдруг замер, и Лу, проследив за его взглядом, стиснула руки на коленях. Заплечный мешок валялся на полу, там же, где и был брошен, и из него беззастенчиво торчала белая штанина.
– А я собиралась сбежать, – ответила девчонка откровением на откровение.
– И что же тебя остановило?
– Пусть твои камни тебе скажут.
Хартис фыркнул и по-хмельному неуклюже отклонился в сторону, чтобы нашарить мешочек в своем правом кармане. Девчонка ощутила, что шедший от мужчины запах мокрой одежды перебивается куда более терпким запахом спиртного. На пару секунд их плечи соприкоснулись; сердце забилось сильнее, и Лу нарочито отвернулась и уставилась на плотную завесу ливня за окном, имитируя безразличие.
– Там, откуда я родом, их используют, чтобы получить ответы на свои вопросы, – поведал Хартис глухим, хриплым от выпивки голосом. Достав искомое, он вернулся в прежнее положение и повертел зеленый мешочек в своих руках. – Эти достались мне от… очень могущественного существа, и не раз выручали в жизни. Когда только перебрался в этот город и открыл лавку, я часто раскидывал их перед тем, как ехать за товаром. Просил подсказать, во что вложиться, потому что плохо разбирался в местных предпочтениях и в ассортименте. Тогда я понял, что здесь они не имеют такой силы, как на моей родине. А может, я просто хреново разбираюсь в их толковании… Но несмотря на это, я до сих пор иногда ношу их собой, когда сомневаюсь в чем-то. Они помогают мне принять выбор. Это как подбрасывание монетки. Кто-то считает его сакральным, а кто-то – ерундой. На самом деле, в кидании монетки ровно столько смысла, сколько вкладывает в него кидающий. Понимаешь?
Не поворачиваясь к нему, Лу покачала головой, покусывая губы. Она не хотела слушать и не хотела понимать, так же, как не хотела взглянуть прямо на обращенное к ней лицо со следами еще не высохших капель дождя на темной коже, которое теперь, в ответ на равнодушие девчонки, исказила кривая усмешка.
– Но в тот раз было иначе, – продолжал хозяин. – В тот день мне нужно было кое-что взять в сундуке. Когда я перекладывал вещи, мешочек развязался и все камни рассыпались по дну. Я начал собирать их, и тогда мне почудилось, что знаки складываются в какую-то последовательность. Так, будто хотят мне что-то сказать. Я решил раскинуть камни еще раз, и еще раз, и сколько бы ни раскидывал, они всегда говорили одно… Но что именно, я не мог понять.
Высыпав прозрачные камни на ладонь, он задумчиво погладил их большим пальцем.
– У каждого знака здесь множество значений, и в зависимости от положения он может толковаться по-разному. То, что я увидел в тот день, хоть и повторялось, не складывалось в единую картину. Тогда я бросил это дело. Как и планировал, я закрыл лавку пораньше и отправился за закупками. Когда закончил в порту и пошел обратно, я в какой-то момент вдруг заметил… Ребенка… Девочку лет десяти, должно быть, чью-то помощницу – она тащила на плече большой моток корабельного каната. Наверное, потому, что она очень смешно семенила из-за его тяжести, она и привлекла мое внимание; и я вдруг вспомнил, что одно из значений первого камня, который выпадал в том раскладе – «веревка», или «трос», или «канат». А еще – «хлыст», или «плеть», или «лоза»; и тут, приглядевшись, я заметил, что на голове у девочки венок из виноградной лозы. Это совпадение показалось мне забавным. Хотя мне нужно было в другую сторону, я решил повернуть на ту улицу, по которой шла девочка. Когда дошел до конца улицы, на крыше последнего здания я увидел флюгер с фигуркой сокола, и это было значение второго камня – «хищная птица», а еще «ветер»; и я последовал дальше – туда, куда указывал флюгер и дул ветер. Все это заинтриговало меня. Я начал верить, что это больше, чем череда совпадений, и вскоре понял, что прав, потому что знаки продолжали вести меня, от одного к другому… Надо же, это было всего два года назад, но теперь я уже и не вспомню точную последовательность. Помню вывеску аптекарского ларька, пробежавшую в переулке черную кошку, и как кто-то выкрикнул фразу, ставшую очередной подсказкой…