Племя муранов получило доступ к плану Смерти и Дар Вампира – способность к регенерации.
Так был положен конец темной, мрачной и жесткой эре Дисгармонии, и ей на смену пришла всеобщая Гармония… Собственно, на этом обычно и заканчивается легенда о Сотворении Реверсайда.
А? Что было дальше?
Хм. Если вкратце, то, примирив шесть народов, орфы создали трансмосты – коридоры в пространстве, чтобы люди могли беспрепятственно перемещаться по миру и обмениваться опытом, знаниями и благами. Однажды орфы поведали людям о существовании параллельного мира, в котором не было эфира, и куда можно было попасть через населенный фантомами перекресток миров – Распутье. Они рассказали, что оба мира были бы похожи, как близнецы, если бы эфирные бедствия не изменили один из них до неузнаваемости. И все же эти миры оставались неразрывно связаны, и орфы окрестили мир, в котором мы сейчас находимся, Аверсайдом, а второй, волшебный – Реверсайдом, по аналогии с двумя сторонами монеты – аверсом и реверсом.
Долгое время орфы жили бок о бок с шестью народами Реверсайда, защищая их от чудовищ, спасая урожай, выводя заплутавших детей из леса, помогая строить первые поселения, развивать ремесла и культуру… Но однажды люди окрепли настолько, что им больше не нужна была помощь орфов. Тогда те зачаровали свои артефакты так, чтобы избранные от каждого народа наделялись заключенной в них великой силой. Такие избранные стали называться электами и были призваны охранять порядок и мир на земле. А сами орфы ушли, отстранились от мирских забот, позволив жителям Реверсайда самим выбирать свой путь.
А поселились орфы в отдельном прекрасном мире – Эдене. Там шумят прекрасные лазурные водопады, там растут невиданные растения, усыпанные душистыми цветами и сочными фруктами, там горы свешиваются с небес, а реки впадают сами в себя, и все полно удивительных запахов, звуков и красок… Там орфы живут в мире и процветании, посвящая свою жизнь тому, что любят больше всего – искусствам; и его прекрасными плодами украшены великолепные кельи, залы, палаты и сады Эдена.
И, хотя тот мир недосягаем для простых людей, сквозь пелену снов и грез они могут видеть его обитателей и чувствовать их присутствие. Своим искусством орфы вдохновляют и утешают, помогая человеку пройти даже через самые темные времена, становясь проводниками его внутреннего света, за что и были наречены ангелами.
Говорят, если кто-то нуждается в помощи, они непременно ответят на зов…
Что-то медленно наползало на дверцу шкафа. Приглядевшись, Лу издала тихий, обреченный стон. Возникшая на темном дереве полоска призрачного света могла означать лишь одно – за окном светает, а она за всю ночь опять не сомкнула глаз.
Множество раз она, казалось, готова была провалиться в сон, но необъяснимая тревога выталкивала ее обратно, как поплавок на поверхность воды, когда рыба срывается с крючка. Рыбой Лу был нормальный сон, и поймать ее она не могла вот уже неделю. От столь долгой бессонницы не только ночи, но и дни превращались в тягостное мучение: звуки казались слишком резкими, свет – слишком ярким, все раздражало и валилось из рук; а временами девчонку прошибал холодный пот или накрывало удушье, с которым она никак не могла совладать.
Она отчаянно искала причину своей тревожности и не находила, потому что той неоткуда было взяться. Та Лу, которая когда-то впервые переступила порог этого дома – одинокая, дикая, испуганная девчонка – давно канула в небытие. Теперь у нее были близкие люди, целых двое, и она изменилась – стала мягче, спокойней, познала настоящее счастье. Со дня ее несостоявшегося побега миновал год, и все это время она жила безмятежно и размеренно; если вокруг что и менялось, так только погода за окном да клиенты в лавке. Как ни посмотри, ее тревожность была совершенно иррациональной, неоправданной, и тем не менее сжирала, сжигала ее, и никакие советы заботливой Нами, и никакие настойки и снадобья, которыми пичкал ее обеспокоенный хозяин, не помогали.
Лу вздохнула и повернулась на бок. Взгляд воспаленных глаз уткнулся в белую оскаленную морду медведя, и девчонка принялась рассматривать ее, хотя и без того могла бы безошибочно воспроизвести каждую черточку. Потом от нечего делать она начала водить по ней пальцем, и Хартис в своей бдительной манере распахнул глаза, чтобы оценить ситуацию, тут же закрыл их, почесал грудь и перевернулся на другой бок. На спине у него никаких интересных татуировок не было, и Лу повернулась тоже и начала считать складки на балдахине. Одна, две, три… Дремота одолевала девчонку, которая не оставляла надежды хоть ненадолго провалиться в сон. Долгожданное забытье, казалось, было так близко – только руку протяни…