– Чье могущество?.. – непонимающе тряхнула головой Лу. – Молю, скажите, вы разрешите Нами хотя бы отправить письмо?
– Она не сможет отправить оттуда письмо, – покачал головой горбун. – Если есть, что сказать, говори сейчас.
Он отвернулся и отошел на десяток шагов, предоставляя им последнюю возможность поговорить друг с другом. По другой стороне улицы проследовали два патрулирующих стражника, которые принялись оглядываться и перешептываться, увидев его, но он не замечал этого: откуда-то из домов выбежала лохматая собака и изучающе его обнюхивала, а он чесал ее за ухом кончиком своей трости – видимо, из-за горба ему было тяжело наклоняться. В окрестных домах, хотя солнце едва начало вставать, уже слышались голоса и хлопанье ставен: жители торгового квартала поднимались рано. Лу обернулась на крыльцо лавки тканей, но хозяин с него уже исчез – а вместе с ним и надежда, что эта ситуация разрешится в лучшую сторону.
– Нами, я… – Девчонка растерянно поежилась: от смятения, в котором она пребывала, и от долгой бессонницы ей стало зябко. – Я не понимаю, что происходит, я не знаю, почему… Я бы так хотела что-то сделать, но что?..
– Все в порядке, Лу, – слабо улыбнулась Нами. Лавандовые глаза, как это порою бывало, лучились недосягаемой печальной мудростью. – Рано или поздно это должно было случиться. Мы с тобой обе забыли, кто мы есть, и зря. Мы ведь просто рабы и делаем то, что нам говорят хозяева. Но даже если так, я верю… Я буду верить… Может я всего лишь наивная дурочка, начитавшаяся книжек, пусть так; но я буду верить, что мы с тобой больше, чем это, что мы способны на многое, что впереди ждет что-то хорошее… Ты ведь сама всегда в этом убеждала меня, разве нет?
Ощущая, как в глазах щиплет, девчонка стыдливо прикрыла их рукой и кивнула. Да, она действительно так говорила, а ее подруге наверняка нравилось в это верить; но это были всего лишь мечты, и у Лу разрывалось сердце, когда она представляла, как они разобьются вдребезги прямо перед взором доброй, невинной, хрупкой Нами.
Усмирив эмоции, Лу отняла руку от лица и поглядела на горбуна: после некоторых колебаний стражники все же решили к нему подойти, и теперь они о чем-то говорили, и он показывал им какие-то документы. Уловив ее взгляд, подруга сказала:
– Да, его кнуты выглядят грозно, но почему-то мне не кажется, что он плохой человек. Если задуматься… У него была такая сумма, но он идет пешком в одиночестве, и у него нет поклажи… Кто он? Что ж, думаю, скоро я узнаю правду. И если только приведется шанс, обещаю – я обязательно тебе сообщу. Но сейчас я хочу сказать… Хочу, чтобы ты знала – хотя я и общалась с другими в питомнике, только ты одна всегда относилась ко мне, как будто со мной все нормально, и у меня никогда не было друзей, кроме тебя.
Лу хотела сказать, что и у нее тоже, но только сглотнула и стиснула зубы, понимая, что голос предательски дрогнет. Она вдруг вспомнила про картину, которую ей оставила Нами, и сняла со своего ошейника небольшую подвеску в виде крупного когтя. Как-то раз девчонка откопала ее среди хлама в сундуке Хартиса и попросила разрешения забрать. Простая безделушка, но им с Нами нравилось фантазировать, будто на самом деле это мистический оберег, который может защитить своего владельца от любых бед и сделать его невероятно сильным.
– Вот. Это, конечно, ерунда, но… возьми. На память.
Нами часто заморгала, глядя на предмет, который подруга вложила ей в ладонь, прижала коготь к груди и с улыбкой возразила:
– Это вовсе не ерунда, это же тот самый, знаменитый талисман из когтя дракона! Спасибо, Лу! Я обещаю беречь его…
– Пора идти, – холодно скомандовал горбун, нетерпеливо постукивая тростью; стражники, видимо, удовлетворенные проверкой, оставили его в покое и уже удалялись по улице.
Нами подалась вперед, заключая Лу в прощальные объятия. Потом отстранилась, низко надвинула капюшон и пошла за своим хозяином, не оборачиваясь. А девчонка бессильно смотрела ей вслед, и продолжала еще долго стоять и смотреть, даже когда горбун и его рабыня окончательно скрылись за поворотом на другую улицу.
Хартиса она обнаружила в спальне – тот стоял к ней спиной возле открытого нараспашку окна, и в его позе читалось крайнее напряжение.
– Что происходит? – с порога накинулась на него девчонка. – Почему ты… Почему ты расстроен? Разве это не я должна быть расстроена? Разве это не мою единственную подругу забрали неизвестно куда?
– Лу, оставь меня, – хрипло бросил Хартис, не повернувшись, продолжая бесцельно крутить кольца на своих темных пальцах. – Мне нужно подумать.
Его отстраненность была пугающей, но Лу не могла уняться и отступить. Подошла ближе, настойчиво дергая мужчину за локоть, требуя объяснений: