– Почему ты так поступил? Ты ведь знаешь, как важна Нами для меня… Что тебе стоило выкупить ее?
Какой-то отдаленной частью себя она понимала, что говорить подобные вещи недопустимо, и не только потому, что это было крайним неуважением к хозяину; даже если бы ей позволялось разговаривать с ним в таком ключе, она не вправе была требовать большего от человека, который и без того дал ей слишком много. Но девчонку захлестывали отчаяние и опустошение, которыми теперь, когда худшее уже случилось, сменилось мучавшее ее предчувствие беды. Однако мужчина никак не реагировал на ее настойчивые дерганья, и даже когда Лу от бессилия начала толкать его в бок ладонью, не повернулся и не остановил ее.
– Хартис! – воскликнула девчонка, будто сражавшаяся с покрытой вечными льдами каменной горой. – Что такое с этим горбуном, что ты стал таким? Что он сказал тебе?
– Я не готов сейчас говорить об этом, Лу, – процедил тот сквозь зубы. – Молю, оставь меня.
Лу вдруг остро ощутила, что каким-то образом лишилась не только Нами, но и второго дорогого себе человека: ведь тот, кто стоял перед ней, был вовсе не Хартис – это был кто-то чужой, незнакомый и очень жестокий. Натянутые подобно струне нервы звенели так, что девчонка слышала этот звон в своих ушах, в горле застрял тугой ком зарождавшейся истерики.
– Я не уйду, пока не объяснишь мне все! Можешь бить меня, можешь силой выталкивать за дверь, мне все равно!
– Хорошо, если я скажу тебе, что это даст? – наконец-то повернулся к ней хозяин, оставив в покое свои кольца, и покачал головой. – Мы только поссоримся.
Выражение его лица было под стать голосу, но за холодностью и бесстрастием нечто пряталось – боль, тревога, мучительные раздумья, а, может, даже страх? Прояви он сейчас сочувствие к Лу, та, возможно, ответила бы ему тем же… Но этого не произошло; безжизненная маска ни на секунду не покинула его лицо, и Лу, ощетинившись, бросила:
– Если не скажешь, считай, мы уже поссорились!
– Так значит, в любом случае, да? – криво усмехнулся Хартис. – Ну, слушай. Там, откуда пришел этот человек, сейчас война.
Лу отшатнулась, переваривая услышанное. Ей доводилось беседовать с Ашей и другими окрестными рабами, да и от их владельцев-торговцев она часто слышала сплетни о наиболее крупных событиях городов юга, в том числе о стычках, волнениях и забастовках… Но ни о каких войнах в последнее время речи не шло, а значит край, куда горбун собирался забрать Нами, был далеко за пределами известных Лу земель.
И, если с ее подругой что-то случится, девчонка, скорее всего, даже не узнает об этом…
– Я должна остановить их! – воскликнула она, не в силах вынести этой мысли. Но не успела она броситься к двери, как Хартис грубо схватил ее за предплечье и бескомпромиссно отчеканил:
– Нет, ты никуда не пойдешь, ты останешься здесь. Это приказ.
– Приказ?! – взвилась девчонка, пытаясь вырваться, но державшая ее хватка была железной. – Что с тобой случилось, я не узнаю тебя! Почему ты позволил ему забрать Нами, если знал, что там война? Ты всегда был добр к Нами, почему же сейчас ведешь себя так, словно у тебя совсем нет сердца?!
– Потому что речь и о моей родине тоже!
Убедившись, что Лу слишком ошарашена, чтобы пытаться снова убежать, мужчина отпустил ее. Присел на подоконник, скрестив руки на груди.
– Дело в ее альбинизме, – сухо продолжил он. – Я ведь как-то говорил, что на моей родине альбиносов высоко ценят? Это действительно так. Все из-за одной их выдающейся способности, которой больше ни у кого нет. Об одном можешь не волноваться: этот, как ты его называешь, горбун, Найри, не станет обижать Нами – ему это не нужно. Сказать, что с ним Нами в безопасности, я тоже не могу – это было бы ложью… Но я был не вправе останавливать его. Будь это кто-то другой, я бы вмешался. Но то, что Нами пошла с ним, возможно, спасет жизни многих людей, и их нельзя лишать такого шанса.
– О чем ты таком говоришь? – Лу отупело помотала головой. – Какая способность?
Хозяин поджал губы, туманно глядя в сторону – верный признак того, что отвечать он не намерен. Лу едва сдержалась, чтобы не наброситься на него с кулаками.
– Хартис, мать твою, говори! Какая способность? Какие люди? Как называется это место? Как далеко они уедут?
– Как далеко – неправильный вопрос. Правильный вопрос – куда.
– Иди к черту! Хватит говорить загадками! Прояви хоть каплю милосердия, если не к Нами, то хотя бы ко мне!
Видимо, в дрогнувшем голосе девчонки сквозило то, что она балансировала на грани, потому как во взгляде Хартиса наконец промелькнуло хоть какое-то участие. Тяжело вздохнув, мужчина привычным усталым жестом потер переносицу и сказал: