Оракул. Это таинственный провидец, который на протяжении многих лет появляется то тут, то там в разных частях Реверсайда. Лицо его всегда скрыто под капюшоном, и никто не знает, как его зовут, откуда он, как давно существует на свете. Но его уважают и боятся… Почему, спросишь ты, если есть арканы – целый народ, который способен предвидеть будущее? Ну, во-первых, Дар Шамана позволяет арканам видеть лишь обозримое, недалекое будущее, которое обычно ограничивается днями, тогда как Оракул способен предрекать события, что произойдут спустя долгие годы. Во-вторых, каждый аркан видит лишь собственное будущее, или, изредка, своих близких, тогда как пророчества Оракула касаются самых разных людей, существ, а иногда и целых народов. Ну а самое главное – в отличие от арканов, способных менять увиденное будущее (чем они активно и пользуются в своих интересах), Оракул изрекает пророчества, которые всегда неминуемо сбываются. Правда, зачастую они иносказательны, туманны, и становятся понятны уже после того, как непосредственно сбылись.
Однако пророчество, которое прозвучало в императорской резиденции Шаориса, было вполне определенным – по крайней мере, на первый взгляд. Говорило оно о том, что правительнице суждено пасть от руки одного из ее близких соратников – и, что случается крайне редко, указало на вполне конкретную персону. Звали его Занис, и он был возлюбленным императрицы.
Но в тот же момент, когда Оракул изрек свое пророчество, в высокой башне, соседствующей с императорским дворцом, пришел в действие хранившийся под ее куполом чаройтовый артефакт – Маска. Она воспарила в воздухе и начала излучать сияние, а на ее зыбкой, призрачной поверхности ожили прожилки, меняясь и трансформируясь. Так случалось всегда, когда Маска призывала новых электов: как только линии окончательно складывались в пиктограммы, такой же рисунок возникал на груди у избранных.
Следует сказать, что, даровав людям свои артефакты, которые наделяли избранных – электов – огромной силой, ангелы завещали этим избранным верой и правдой служить своим народам; но вскоре выяснилось, что «служение народу» – понятие весьма размытое, и каждый понял его по-своему. В итоге сложилось так, что в каждом народе электам отведены разные роли. Где-то они управляют государством, а где-то, напротив, отстранились от мирских проблем, решая недоступные простым людям вопросы. Что касается шаотских электов, то они всегда были частью колоссальной политической системы империи, однако, несмотря на свое превосходство, в иерархии находились ступенью ниже императорской власти и обязаны были ей подчиняться. Всего их было трое, и, когда приходила пора, они сменялись тоже по трое. По воле Маски в тот злополучный день старые электы лишились своей силы, а одним из трех новых, на чьей груди появилась отличительная татуировка, стал Занис.
И, поскольку активация Маски производила характерные колебания в эфире, об этом узнали все, включая императрицу. Вообрази только: ей предрекли гибель от руки возлюбленного, и тотчас он становится одним из самых могущественных людей на земле… Как тут не помутиться рассудком? Однако, услышав о пророчестве, Занис заверил императрицу, что никогда не подумает посягнуть на ее жизнь, и поначалу та отреагировала спокойно. Чтобы избежать сплетен и пересудов, она спрятала свиток и в дальнейшем пресекала любое упоминание о пророчестве. Не имея предмета для обсуждения, люди вскоре позабыли об этой истории.
Но остался человек, который не мог все забыть. Это была сама Алексис. Мысль о возможном предательстве точила ее изнутри день ото дня. Она начала страдать от бессонницы, стала нервной и беспокойной. И, как бы ни старалась делать вид, что все хорошо, все сильней и сильней отдалялась от своего возлюбленного. В конце концов, доведенная до изнеможения, она решила убедить его покинуть Шаорис. Мужчина воспротивился, не желая терять свое положение и отправляться в добровольную ссылку; меж ними случился разлад. Оскорбленный просьбой императрицы, Занис настроил и двух других электов против нее. Те, кто были призваны править бок о бок, постепенно начали ненавидеть друг друга. Атмосфера при дворе становилась все более напряженной.