Лу слышала, что среди рабовладельцев есть определенный сорт людей. Те, кто любит истязать. Сами по себе наказания были обычным делом для любого невольника, однако это были наказания за провинности, пусть иногда и пустячные. Но существовали господа, которые издевались над рабами исключительно потехи ради, и речь шла не о простой порке, заточении в чулане или лишении еды – Лу вспоминались леденящие душу истории о хозяевах, которые получали извращенное удовольствие, лишая рабов конечностей, выкалывая им глаза, вырывая зубы… И теперь она окончательно уверилась, что ее новый владелец из таких людей, ведь иного объяснения произошедшему быть не могло. Наверное, увидев боль и страдания девчонки в колодках, господин ощутил, как его жажда истязаний разыгралась, и не смог совладать с нею. Лу вспомнила, как тот навис над ней черной тенью – должно быть, любовался следами от кнута на ее спине и предвкушал, как ухудшит ее агонию. Поэтому он даже не задумался, выкладывая деньги. Он вполне мог себе позволить подобное, судя по кольцам. Да и к чему еще могла быть вся эта таинственность? Довольно странно для человека такого достатка идти пешком, ведя мула под уздцы, тогда как ему куда больше подошло бы путешествовать в паланкине или повозке, окруженному телохранителями и рабами. Но он, очевидно, заранее спланировал свой поход на рабский рынок, чтобы тот остался в тайне; ведь намеренное издевательство над рабом или его убийство все-таки каралось штрафом. И хотя там, на рынке, господин привлек к себе немало внимания подобной сделкой, он был в капюшоне и остался неузнанным. Поэтому и Лу он заставил накрыться плащом – чтобы тайком привезти ее в свой дом, запереть в самой дальней комнате и держать на цепи, приходя туда лишь, чтобы насладиться очередным изощренным наказанием…
С этими мыслями девочка, упав грудью на шею лошади, все-таки провалилась в забытье.
Она очнулась, когда движение прекратилось, и почувствовала, как что-то надежно удерживает ее в седле. Открыв глаза, поняла, что накрепко привязана к шее кобылы рукавами плаща. Должно быть, дело рук нового хозяина – чтобы рабыня не сбежала, или не упала, или и то, и другое. За время пути солнце окончательно скрылось, и теперь над городом сгущались сумерки. Услышав шорох позади, Лу обернулась и увидела, что господин как раз распрягает своего мула – тюки, которыми было навьючено животное, исчезли. Новый хозяин скинул свой капюшон; темное лицо с густой бородой показалось Лу угрюмым, но она не могла рассмотреть его лучше в надвигавшемся мраке.
Они находились на небольшом заднем дворике двухэтажного дома, бурно поросшем кривыми пальмами и неаккуратными кустарниками, среди которых угадывались очертания колодца и стойла; вокруг виднелись лишь такие же бурые стены, башенки и оконные проемы плотно застроенных каурских домов. Заметив, что девчонка очнулась, хозяин развязал ее и помог спешиться. Истощенная и изможденная, Лу покачнулась: голова кружилась, перед взором плыло. Тем временем хозяин повел животных в стойло, и она удивилась, что тот самолично делает такие вещи, тогда как для этого существует прислуга… но тут же вспомнила свою пугающую догадку о причине подобной секретности.
И, несмотря на плачевное состояние, с трудом подавила в себе желание дать деру. В какой-то момент ей даже показалось, что, собери она волю в кулак, сбежать удастся – столь велико было ее желание свободы. Но страх, охвативший ее и пригвоздивший к земле, был не менее сильным. Да и голос прежнего хозяина зазвучал в голове: «ну вот куда ты денешься?..» И ведь он прав, с отчаянием осознала девчонка. Но тут же подавленный, но не сломленный дух в ней отказывался принимать это. Уж лучше попробовать сейчас… Нет, успехом побег не увенчается, глупо тешить себя надеждой… Но, возможно, он заставит хозяина рассвирепеть и в приступе ярости убить непослушную невольницу на месте, а это лучше предстоящих мучений.
Ведь лучше, так?..
Лу обреченно усмехнулась. После сегодняшнего она осознала, что готова стерпеть многое, лишь бы остаться в живых.
– Заходи, – приказал тем временем хозяин, распахивая входную дверь.
Очутившись на пороге, Лу ощутила приторный запах не то зефира, не то каких-то других сладостей, который делал обстановку в доме еще более жуткой. Господин зажег масляную лампу и повел невольницу по узкому коридору, а затем наверх по деревянным ступеням. Вскоре они оказались в небольшой каморке с одним окном, в которое пробивался бледный свет луны. Мужчина поджег пару свечей на столе, и в их тусклом свете Лу увидела, что убранство комнаты выглядит совсем не богато.