– Так ты говоришь, эти ткани из Бершема? – в очередной раз уточняла старшая Махиджи, крутясь у зеркала и попеременно поднося к лицу два разных образца, потому что не могла определиться с выбором.
– Именно оттуда. Сотканы по новой технологии. Очень воздушные, в них точно не будет жарко.
– Это хорошо… Но достаточно ли они прочные?
– Хороший вопрос, – кивнула Камила и, посмеиваясь, доверительно сообщила: – Как-то к нам в гости приходила шани Вахе, знаешь ее? В таком тонком платье, уж не знаю, кто его кроил, но оно с самого начала казалось мне чересчур обтягивающим. И не зря – после плотного ужина оно у нее… лопнуло прямо на животе!
– Камила! – не очень строго одернула ее мать, пытаясь скрыть улыбку, видимо, тоже вспомнив о том эпизоде.
– Вы стройны, как тростинка, юная госпожа, и вам совершенно незачем беспокоится о подобном, – льстиво ответила Лу. – Но, уверяю, материя очень прочная.
Чтобы не быть голословной, она потянула ткань в разные стороны, и та мужественно прошла испытание. Камила радостно захлопала в ладоши.
– Выходит, такие только в вашей лавке продаются?
– Да. И шен Хартис не уверен, что подобные поставки еще будут – по крайней мере в ближайшее время.
Старшая шани многозначительно взглянула на нее и вкрадчиво спросила:
– А кому еще ты показывала эти образцы?
– Вы первые, госпожа, – ответила Лу, отвешивая очередной поклон – правда, теперь уже не столько почтительный, сколько шутливый. Она прекрасно понимала, что самой важной характеристикой любого товара для них будет не качество и не цена, а уникальность, дарующая возможность показать свое превосходство над остальными.
– Ну конечно, – засмеялась Камила. – Мы же самые лучшие клиенты шена Хартиса, не так ли, Лу?
С любезной улыбкой та подтвердила – да, разумеется. Они так обрадовались, что выбрали каждая по два цвета и заказали по три отреза, а затем вместе с девчонкой пили лимонад, празднуя это.
Солнце уже собиралось клониться к закату, когда Лу, чувствуя себя несколько выжатой, покинула особняк и побрела туда, где оставила лошадь.
На вытоптанном пыльном пятачке, окруженном лохматыми пальмами, было почти безлюдно. Лишь одна тощая фигура, с головы до пят замотанная в светлые одежды, с усилием крутила рукоятку колодца в попытке вытащить ведро воды. Ржавая цепь с визгливым скрежетом наматывалась на ось, но в какой-то момент механизм заклинило, и нетвердая рука, дернувшись, соскользнула с рукояти. Цепь начала разматываться, ведро стремительно загрохотало вниз и с шумным плеском ухнуло в воду. Фигура растерянно замерла, не спеша повторять попытку, ее плечи поднялись и опустились в протяжном вздохе. Подойдя ближе, Лу различила металлический блеск на белой шее между скрывающим голову платком и длинной туникой, края которой волочились по земле, и сразу узнала ошейник, подобный которому носила сама.
– Помочь?
Фигура нервно, настороженно обернулась, коротко окинула ее взглядом и низко склонила голову.
– Да… Пожалуйста.
Незнакомка, чье лицо не представлялось возможным рассмотреть из-за тряпок, отступила на шаг, освобождая место у колодца. Лу налегла на рукоять. Вскоре в темном проеме появилось ведро, наполненное мутной жидкостью с илистым запахом. Здесь поэтому и было так пустынно – старым загрязнившимся колодцем давно уже не пользовались, и водой из него многие погнушались бы омыть даже ноги. Лу бросила непонимающий взгляд на рабыню в длинной тунике, раздумывая, сказать ли ей об этом. Однако невольническая жизнь приучила ее не лезть не в свое дело, и она молча перелила воду в стоявший рядом глиняный кувшин.
– Спасибо, большое спасибо! – воскликнула незнакомка, сцепив пальцы в молитвенном жесте. Тон ее был преисполнен куда большей благодарности, чем можно было ожидать за столь скромное одолжение. Кожа на костлявых руках выглядела чересчур бледной даже для невольницы, почти прозрачной, под ней явственно различалось переплетение вен – должно быть, признак какой-то болезни.
Неопределенно хмыкнув в ответ, Лу направилась к коновязи. Распутывая поводья, она исподволь наблюдала, как девушка-рабыня пытается поднять кувшин, чересчур тяжелый для ее хрупких рук. Лу готова была поспорить, что у той ничего не получится, но незнакомка все же смогла водрузить кувшин на голову и даже почти не расплескала воду.
– Ну, Дымка, ну, – погладила Лу свою лошадь, когда та, снятая с перевязи, нетерпеливо тряхнула гривой. Краем глаза она увидела, как девушка с кувшином осторожно, стараясь не запутаться в подоле своих одежд, поплелась прочь по дорожке и вскоре скрылась в пальмовых зарослях.