Выбрать главу

Гуров глубоко вздохнул, собираясь снова возражать, Орлов быстро закончил, как видно, не надеясь, что через мгновение его не перебьют:

- А кого я могу поставить на такое сложное заказное убийство? Может быть, мальчика-стажера? Ну укажи мне хоть кого-нибудь! Все же заняты! Все! А ты свое дело уже почти закончил и сделал это прекрасно! Кто еще, кроме тебя, сможет справиться с убийством Ветринова?

- Лев пьяных не любил, сам в рот не брал хмельного, но обожал подхалимаж, - пробормотал Стас, и оба - Орлов и Гуров - внимательно посмотрели на него.

- А я чего? Я - ничего, - забормотал Стас. - Это, некоторым образом, наш штатный государственный баснетворец и гимнописец Михалков. Это он сочинил. В перерыве между гимнами и производством одаренных сыновей.

- Тебе сказали, заткнись, - устало напомнил Орлов.

- Он понимает только с пятнадцатого раза, - хмуро сказал Гуров, - и то, если после этого запереть его в темной комнате.

- Вместе с черной кошкой, - подхватил Стас. - А ты тоже культурный человек? Не ожидал. Ну прямо-таки никак и ни под каким видом.

Орлов, снова воспользовавшись передышкой, наклонился над столом и быстро проговорил:

- Лева! Надо это сделать быстро! Быстро, чтобы никто не мог сказать и подумать, что, когда убийца не пользуется автоматом или пистолетом, а еще лучше гранатометом, тогда угрозыск глух, слеп и ничего не может. Это дело надо разработать быстро, в кратчайшие сроки, - почти приказным тоном повторил Орлов, обнадеженный молчанием Гурова.

Но молчание это было как затишье перед бурей. В чем Орлов сразу же и убедился.

- Как я это могу обещать?! - вскричал Гуров. - Что значат эти твои "кратчайшие сроки"?! Три дня, или, может быть, три часа, или три минуты?! А может быть, мне прямо сейчас, не сходя с этой табуретки, назвать убийцу?! Заказывай, Петр, тебе же надо!

Несмотря на то что Гуров сидел не на табуретке, а в высоком кожаном кресле, ему никто не возразил. Ну хочет человек называть итальянское кресло табуреткой - ради бога, называй, только не кричи и не ругайся.

- Достаточно будет, Лев Иванович, если ты просто возьмешься за это дело, - очень терпеливо и бережно, как ребенку, объяснил Орлов. - Мне этого будет достаточно. Обещаю тебе.

- Уж мы-то знаем, на что способен великий и ужасный Гуров. - Стас снова не промолчал, тут же пробормотал: "Ой, сорвалось, я нечаянно" - и втянул голову в плечи, словно ожидал удара. Однако бить его никто не стал.

- Заткнись, паяц! - рявкнул Гуров. - Сколько раз еще говорить?!

Генерал Орлов вынул из кармана кителя клетчатый носовой платок, развернул его и вытер взмокшую шею.

- Ну что ты всегда шумишь, Лева? - жалобно спросил он. - Или ты думаешь, что мне доставляет радость видеть, как ты тут яришься? Никакой радости мне от этого нет! Уверяю тебя! Поверь, мне проще было бы посидеть в тишине и в покое где-нибудь на рыбалке.

- На пенсии насидишься еще, - огрызнулся Гуров. - Пнут под зад, и насидишься.

- Типун тебе на язык, Лева, - почти обиделся Орлов.

- А кстати, господа-товарищи! - Стас поднял голову и обвел всех присутствующих торжествующим взглядом. - Я совсем недавно узнал, что такое этот типун. Представляете, всего лишь нарост, шишка, болячка! Причем не у человека даже, а у птички на клюве.

- А птичку эту называют дятлом? - Гуров хмуро посмотрел на Стаса, и было заметно, что думает он о чем-то совсем другом. Не о дятлах.

- Это может быть любая птичка, - радостно пояснил Стас, - хоть павлин-мавлин, хоть попугай какаду! Но я сказал это к тому, что пожелание типуна есть поэтическая метафора. Вам приятно, господа, общаться с таким культурным человеком, как ваш покорный слуга? То есть служащий?

- Очень приятно, - вздохнул Орлов, понимая, что без Стаса сегодняшний разговор прошел бы тяжелее и, самое главное, дольше.

- Это я тебе потом скажу, - посулил Гуров Стасу. - Пошли работать, чего расселся! Не видишь, что ли, господин генерал нас озадачил, а теперь мы ему больше не нужны. Он на каждого верблюда грузит столько, сколько тот может унести.

Орлов еще разок сокрушенно вздохнул, но было заметно, что настроение у него начало улучшаться.

- Лева, ну когда же ты успокоишься? - почти жалобно спросил он. Сколько лет тебя знаю, а ты все так же шумишь и скандалишь. Когда успокоишься-то?

- На том свете, Петя, - пообещал Гуров, вставая.

- Значит, я не дождусь, - Орлов сокрушенно помахал руками. - Мне кажется, что своими криками ты меня вгонишь в гроб раньше, чем сам в него соберешься лечь.

- Именно так и будет, - Гуров подошел к двери кабинета и отворил ее. Мне тебя ждать? - спросил он у Стаса, задумавшегося о чем-то. - Или попросить письменно?

- Ни-ни-ни, герр полковник, я уже бегу! - Стас быстро подошел к двери, повернулся и шутя приложил руку к непокрытой голове: - Честь имею, господин генерал.

Орлов только махнул рукой.

Верочка, секретарша Орлова, сидевшая за своим столом в приемной, давно уже по опыту зная, как проходят стандартные совещания с Гуровым в главной роли, только вздохнула и спрятала глаза, когда раздраженный сыщик промчался мимо нее в свой кабинет. Хлопнула дверь приемной, но штукатурка не осыпалась. Она тоже была привычной.

Стас в который раз оказался более галантным, чем Гуров.

- Верочка, мечта моя, а я вам говорил, что вы прекрасно выглядите? Стас остановился напротив стола, за которым сидела Верочка, и притворно восторженно взглянул на секретаршу. - Ах, какой шарман!

- Два раза уже говорил, Стас, - улыбнулась Верочка. - На прошлой неделе и вчера.

- Ну вот видишь! Ты уже вторую неделю замечательно выглядишь, а я, как дурак, хожу вокруг тебя, улыбаюсь, и все это без всякой надежды на взаимность. Скажи мне, что я злостно ошибаюсь! Успокой меня!

Дверь приемной отворилась, и заглянул Гуров.

- Ну ты что тут завис? Работать пора! Пошли, пошли, казанова!

- Вот так жизнь и проходит, - вздохнул Стас. - Не сложилось у песни начало...

Стас вздохнул, вышел из приемной и через несколько шагов догнал Гурова, почти бегущего по коридору главка.

- И не надоест тебе трепаться целыми днями? - на ходу бросил Гуров. Когда же вспомнишь, что ты уже солидный мужик, а не мальчонка?

- А никогда! И не собираюсь этим заниматься! Вот так! - признался Стас. - Солидных мужиков - пруд пруди. Плюнь в собаку и попадешь в солидного мужика! А таких, как я, - вот, кроме меня, раз, два и обчелся!

Они вошли в кабинет, Гуров открыл дверки шкафа-гардероба и тут же вспомнил:

- А какой адрес этого... как же сказать-то?.. Любовного гнездышка?

Гуров недоуменно взглянул на Стаса.

- Петр говорил, что где-то в Трубниковском переулке, в доме номер... забыл. - Стас развел руками. - Тут помню, - он показал на затылок, - а тут... - Стас почесал за ухом. - Не помню ни фига. Надо же, какой ужасный парадокс!

- Вот и я тоже не помню... - задумчиво произнес Гуров, надевая свое пальто. - В отличие от тебя, не помню нигде.

- Но я сейчас вспомню, - пообещал Стас. - Причем самым простым и надежным способом! - Он подождал, когда Гуров отойдет от шкафа, тоже подошел и потянул наружу свою куртку.

- На голове постоишь? Или попрыгаешь? - Гуров подошел к своему столу и быстро сложил разложенные на нем документы и папки в стопку в левом углу. Почему молчишь?

- На голове попрыгать предлагаешь? - раздумчиво повторил Стас, накинул на себя куртку и присел на краешек своего стола.

- Ну да, а на чем же еще ты можешь прыгать? - усмехнулся Гуров. Давай, вспоминай скорей, а то нам уже пора. Надоело мне торчать в этих стенах. Если не удерем, чует мое сердце, Петр еще какую-нибудь подлянку выдумает. У него это запросто.

- Ужасно коварный тип милицейской наружности, - поддержал Стас.

- Ну так вспомнил или как?

Стас быстро набрал номер на телефонном аппарате.

- Верочка? О вера моя в надежду настоящей любви... - проворковал он в трубку, когда ему ответили. - Это опять и снова несравненный Крячко беспокоит. Я хотел бы признаться вам, Верочка, что... Да. Что? Ну, типа да. Да, записываю, да... - Стас, прервав свои излияния, начал что-то писать на листке бумаги авторучкой, кивая головой.