Перелистнулась ещё одна страница журнала, и очередной скандал, похоронивший столько надежд и мечтаний, был предан забвению так же быстро, как вспыхивает и угасает спичка.
Было уже почти восемь часов вечера, однако посетителей в заведении не прибавлялось. Подобное затишье откровенно озадачивало Маргарет. Ведь в такие предпраздничные дни её бар обычно был полон грустных и одиноких людей, готовых без сожалений расставаться с деньгами, лишь бы не повторить горький опыт унылого одиночества в каком-нибудь убогом мотеле. И потому в такие пустые вечера ей становилось невыносимо скучно. Даже чтение жёлтой прессы не спасало настроения. Отложив журнал в сторону и бегло осмотревшись, она не придумала ничего лучше, чем подойти и поболтать с Джеймсом. Но сегодня и он был необычен. Вечно взбудораженный, погружённый в псевдофилософские беседы, Кэссиди теперь сидел на своём любимом месте непривычно тихо, медленно потягивая пиво. И что было совсем уж странно - он за него заплатил, не попросив записать на свой вечный счёт.
Облокотившись на барную стойку, Маргарет легонько кашлянула, пытаясь привлечь к себе внимание. Однако её собеседник, с которым она жаждала поговорить, оставался неподвижен и издавал лишь тихое, сопящее дыхание. Без этого едва уловимого звука можно было бы подумать, что перед ней застывший мертвец.
И без того скудное терпение Маргарет быстро иссякло. Она грубо опустила руку на плечо Джеймса и встряхнула его. Раздался хриплый, пропитанный алкоголем голос:
— Что ты, чёрт побери, делаешь? — раздражённо просипел Джеймс, поднимая взгляд на нарушителя своего покоя. — Я для тебя содержимое шейкера, чтобы меня трясти?
— В этих стенах я - закон и бог. И если не удостаивать меня вниманием, можно запросто получить встряску, — парировала она.
Прошло несколько мгновений, после чего Маргарет, достав из-под бара потрёпоную тряпку, с видом полного безразличия принялась вытирать стойку.
— Ты сегодня какой-то странный. Весь вечер молчишь, ни к кому не пристаёшь...
—Не нашлось ни одного интересного собеседника, — оборвал он её.
Маргарет фыркнула и на мгновение замерла, словно обдумывая что-то, а затем легко рассмеялась. Сделав глоток пива, Джеймс с усмешкой спросил:
— И что же тебя так развеселило?
Смахнув пальцем слезу, навернувшуюся от смеха, Маргарет продолжила:
—Неужто это говорит мне сам Пьяный Философ? Ты, читающий лекцию о вреде веселого порошка парню, которому сам же его и сбывал? Или вспомни тот спор о правельности войны во Вьетнаме с мистером Тхуном - человеком, чью деревню смыло водой, когда американские войска взорвали плотину!
Джеймс попытался остановить её или хоть слово вставить, но Маргарет не умолкала:
—А мой самый любимый случай - это когда ты, восседая на унитазе, пытался внушить проститутке идею о необходимости высшего образования, пока она… оказывала услуги в соседней кабинке.
— Я был пьян и ничего не помню...
Но Маргарет уже не слушала его оправданий.
— Да ты и в трезвом виде пристаёшь к людям с неуместными вопросами. Будь с тобой всё в порядке, ты бы и жертву нашёл, чтобы прочесть ей лекцию о пользе здорового питания.
В этот момент дверь с мягким шелестом медленно отворилась, зазвенев подвешенным над ней колокольчиком. Маргарет, всё еще пытаясь справиться с приступом смеха, обернулась к входу и привычно произнесла:
— Добрый вечер. Что для вас?..
Но едва она разглядела вошедших, как озорная улыбка мгновенно сошла с её лица. На пороге стояли двое мужчин лет сорока, с виду самых заурядных, но от них словно тянуло ледяным духом. Окинув бар беглым взглядом, один из них уставился в одну точку - и этой точкой был Кэссиди. Не меняясь в лице, мужчина резким, простуженным от мороза голосом бросил: