— Руки у меня больше не болят, — сказала я честно.
— Рад это слышать, госпожа. Не хочу тебя озадачивать, но известно ли тебе, насколько ты была близка к смерти прошлой ночью?
— Нет. Помню только, что меня не переставало трясти, — ответила я, надеясь, что он не заметит, что меня трясло и сейчас.
— Майкель все из себя выжал, спасая тебя. Пару дней от него не будет никакого толку. И все же, не окажись у меня плодов лансипа, кто знает, была бы ты сейчас жива или нет. Конечно, Майкель владеет своим искусством в совершенстве, и за это ему неплохо платят, но мы все-таки опасались, что ты можешь не увидеть утра. Помимо того что у тебя была лихорадка, руки твои… — он позволил своему восхитительному голосу запнуться, — руки твои были покрыты лишь жалкими клочками кожи, — он придвинулся ко мне, и на лице его слишком уж явственно читалась озабоченность. — Что произошло, Ланен? — спросил он, несколько даже хрипловато. — Что сделали с тобою эти твари?
— Таков был мой выбор, — ответила я наконец. — Я кое в чем смогла им помочь. Они не знали, что для меня это закончится так плачевно. — Думаю, голос мой звучал достаточно жалобно, и мне хотелось, чтобы в нем чувствовалось побольше слабости.
— Что произошло? Ты должна рассказать мне, — он ласково улыбнулся, всем своим видом выражая доброе ко мне отношение, и амулет у него на шее блестел в ярких утренних лучах, словно бриллиант. — Ну же, Ланен. Я ведь спас тебе жизнь, и ты мне очень многим обязана.
Несмотря на слабость, я почувствовала на себе действие чар, но меня невозможно было одурачить тем же способом еще раз.
— Прости, Марик. Я и вправду многое о них узнала, но они повелели мне молчать, и ты, я думаю, поймешь, что я не предам — не могу предать доверия, которое они мне оказали. Я надеюсь, что когда-нибудь два наших народа смогут свободно общаться друг с другом, но до тех пор я…
— Не рассказывай мне о своих дурацких мечтах! — выпалил он злобно. И я, хотя и знала его довольно хорошо, опешила. Голос его, своей музыкальностью напоминавший мне о драконьем роде, в один миг задребезжал, точно треснутый колокол, стоило ему разозлиться. Он вскочил и заметался по комнате, чуть ли не одичав от нетерпения. — Я хочу знать, почему драконы, которые немедленно убивают всякого, кто нарушает их границу, не убили тебя. Они не только не уничтожили тебя, сам страж пересекает Рубеж и уносит тебя прочь, а через день приносит обратно в лагерь, полумертвую, и требует, чтобы я нарушил их драгоценный договор и довел до изнеможения, чуть ли не до полусмерти, своего собственного целителя — и все ради чего? Ради тебя! И я хочу знать почему, девочка. Почему? Что ты для них значишь?
Я уже не помнила себя от страха и усталости, а его настойчивость подкашивала меня в моем слабом состоянии еще больше. «Скорее, Релла», — взмолилась я про себя. Потом посмотрела на Марика.
— Не знаю, что тебе ответить, — сказала я. — Я не пересекала Рубежа, как тот бедняга Перрин. Он искал золота или какой другой добычи, и ему не важно было, кого пришлось бы ради этого убить. Мне всего этого было не нужно. Прошу тебя, больше мне нечего тебе сказать. Насколько я знаю, я ничего для них не значу, — я отвернулась.
В мгновение ока он оказался у моей постели; схватив меня за волосы возле самого черепа, он рванул что было силы, вновь повернув к себе мое лицо. Разумеется, я завизжала. Джеми не раз говорил мне, что следует всегда пользоваться возможностью позвать на помощь, если ты знаешь, что в пределах слышимости кто-нибудь да есть.
— Ты уже достаточно дрыхла тут за мой счет, ведьма! — рявкнул он мне в лицо. — Говори, а не то я тебя заставлю! Что за сделку заключила ты с этими тварями? Отвечай же, будь ты проклята!
В наступившей на миг тишине я услышала снаружи голоса и заметила, что через окно доносится слабый запах дыма.
— Не заключала я никаких сделок! — выкрикнула я.
— Вот как, значит? — произнес он неумолимо, и у него в руке невесть откуда взялся кинжал, он вновь схватил меня за волосы. Мои перевязанные руки были почти бесполезны. Он приставил мне клинок к горлу, и я почувствовала, как холодная сталь давит мне кожу. — И все же я знаю, как вытрясти из тебя правду. Почему бы тебе не рассказать мне все о драконах? Разве ты обязана им чем-то большим, в то время как мне ты обязана жизнью? Быстро же ты решила рассказать им обо мне, — прорычал он сквозь стиснутые зубы. — Что ты за создание, если используешь бессловесную речь, причем против своих же сородичей?
Я была настолько поражена, что забыла о страхе.
— Что? Откуда ты…
— Знаю, — оборвал он. — И этого достаточно. Верни-ка свой долг, доченька. Прибегни к бессловесной речи и скажи им, что я — честный человек, что ты ошибалась.
— Не могу! — прокричала я.
Даже если бы Язык Истины и позволял лгать, я не могла представить себе Марика, свободно разгуливающего по землям моих друзей, — одной Владычице известно, что за оружие он приготовил против них. Нет, ни за что!
И глубоко-глубоко, за пределы мысли, запрятала я то, о чем сейчас не осмеливалась думать: я слышала, как он назвал меня дочерью, и знала, что это было правдой.
— Значит, не можешь? — его лицо находилась в нескольких дюймах от меня, глаза его горели ненавистью и каким-то торжеством. — Тогда я возьму то, что мне нужно, и без твоей помощи. Ибо у меня есть множество разных способов, Ланен. Ты не единственная, кто бывал по ту сторону Рубежа и остался жив!
Я изумленно ахнула, и это рассмешило его. Запах дыма сделался сильнее, а голоса снаружи громче. Слов было не разобрать.
— Да, я так и думал, что ты этого не ожидала. И я не крался к этим тварям, как это делала ты, — он улыбнулся мне: улыбка его казалась безумной, но ужаснее всего в его поведении было то, что даже сейчас он не слишком отличался от себя прежнего. Помимо всегда свойственного ему какого-то неуловимого выражения глаз, я заметила, что его улыбка, несмотря ни на что, все так же очаровательна, как и прежде, когда я впервые повстречалась с ним в Илларе. Я ужаснулась. — А теперь, когда тебя исцелили, незачем больше откладывать то, что необходимо осуществить. Ты мне больше не нужна, доченька, — последнее слово он произнес так, словно это было проклятие. — Я передам тебе своему заклинателю демонов в качестве оплаты.
— А страж?
«Скорее же, Релла, разрази тебя гром, неужели это настолько трудно!»
— Если бы ты могла его позвать, он был бы уже здесь, — лезвие кинжала уперлось в горло еще сильнее.
Теперь мне удалось разобрать, что кричали снаружи. Пожар. Услышав топот ног по ступеням, я от отчаяния уже понадеялась, что это охранники. Марик не обратил на звук внимания, возможно, даже не заметил его.
— Я не взывала к ним, — умудрилась я выговорить с ножом у горла. — У меня нет никакого желания уничтожать тебя, Марик… — с превеликим трудом мне удалось выдавить последнее слово: — Отец.
В этот миг, слава Владычице, дверь распахнулась, и внутрь ввалилась Релла.
— Что ты с ней делаешь? — взвизгнула она.
Марик оказался застигнутым врасплох, она бросилась к нему и оттащила его прочь от меня.
Теперь была моя очередь. Быстро встав, я схватила кресло, что стояло подле кровати, и с размаху обрушила его что было силы на врага. Марик рухнул с глухим стоном.
Релла глянула мне в лицо.
— Давай же, как договаривались, — сказала она нетерпеливо. — Скорее!
— Бежим со мной! — прошептала я с жаром.
— Я же говорю тебе: если чего не заладится, то я тебе понадоблюсь здесь. Чтоб тебе провалиться, ударь же меня!
Спорить было некогда. Слегка отстранившись, я пробормотала: «Прости!» — и ударила ее.
Она упала. Я старалась бить не со всей силы, но она говорила, что все должно выглядеть по-настоящему. Бросившись к окну, что находилось дальше всего от двери, я распахнула ставни.
Через пару мгновений Релла села и завопила:
— На помощь, охрана! На помощь!
Я поспешила.
Оба Мариковых бойца вломились внутрь. Вот тупицы! Поступи я, как в прошлый раз, они так и свалились бы опять на пол. Недоумки.
— Она сбежала! — вопила Релла, указывая на раскрытые ставни.
Один полез через окно, другой кинулся назад.
Я вылезла из-за кровати и, подмигнув Релле, выбежала в дверь. Лес, освещенный утренним солнцем, так и манил к себе, я припустилась вперед, словно лань, стремясь укрыться за деревьями.
Но через несколько шагов меня вдруг охватила страшная слабость, сковавшая все мои члены. Движения давались с трудом и казались какими-то замедленными, словно в кошмарном сне, когда каждый новый шаг отнимает последние силы и, как бы ты ни старался, ты не можешь сдвинуться с места. Последним усилием воли, услышав перед собой странный шум, я подняла взгляд и увидела Кадерана: он помахал мне, дико улыбнувшись, и тут тьма вновь обволокла меня.