Господи, они здесь не для того, чтобы быть ее слугами. У них каждый час на счету, и уже одна вырубка деревьев займет уйму времени.
— Правильно. Спасибо вам. — Ее румянец стал еще ярче.
— Думаю, пора обедать, — сказал Хокон, и тут же все шумно бросились к выходу из палатки.
Он вздохнул и последовал за ними более медленным шагом. Не похоже, что лето будет таким уж спокойным.
Мия молча вышла из палатки, злясь на себя и на Хокона за то, что он выставил ее глупой и эгоистичной. Она просто слишком задумалась и не смогла внятно ответить.
Вместо того чтобы последовать за остальными, она вошла в домик и открыла холодильник в поисках скудных припасов, которые привезла с собой, — хлеб, молоко и сыр, — чтобы сделать бутерброд. Хокон сказал ей ранее, что она может обедать со всеми, но она не хотела быть им в тягость. Всё стоило денег, так что если бы она питалась отдельно, то, по крайней мере, одним ртом стало бы меньше. Кроме того, она сказала профессору, что именно так и поступит.
— Я что-то не то сказал?
Он внезапно появился у нее за спиной, войдя так, что Мия его не заметила. Она вздрогнула и обернулась, вдруг затрепетав от его близости. Шаг — и они соприкоснутся; но одна мысль об этом заставила ее отступить. Она задавалась вопросом почему, он ведь никоим образом ей не угрожал.
— Что? Нет, я просто обедаю. — Она отступила еще дальше, якобы в поисках ножа, чтобы нарезать хлеб.
— Вы ушли довольно внезапно. Мне было интересно… согласовали ли вы с Маттссоном, что мы должны рубить для вас дрова? Только это отняло бы уйму драгоценного времени.
— Нет, я это понимаю. Я просто плохо соображала. На самом деле все нормально.
По-видимому, сказанное его не убедило.
— Так что же тогда не так?
— Всё так.
— Я сожалею о происшедшем. Маттссон мне ничего не сказал — думаю, просто запамятовал. Это и понятно — не до того, когда из тебя торчат разные трубки. — Он пытался обратить все в шутку, но это не помогло.
— Все в порядке. Я… чувствую себя немного обделенной, вот и все. — Это прозвучало слишком по-детски, и Мия пожалела о сказанном, но слова слетели с губ прежде, чем она смогла их остановить.
Она отвернулась, чтобы скрыть свое смущение. Он, должно быть, считает ее полной идиоткой. Она надеялась, что он поймет намек и уйдет. Однако, к ее удивлению, он положил руку ей на плечо и медленно развернул лицом к себе.
— Нет, я понимаю. Ты еще никого не знаешь, но скоро узнаешь. Мы неплохая компания. Вот увидишь. — Он улыбнулся той улыбкой, от которой у нее замерло сердце в день, когда он заговорил с ней в музее, и у нее перехватило дыхание.
— И еще: тебе, должно быть, странно находиться здесь без бабушки. Ты сказала, что она только что умерла, когда мы встретились в прошлый раз, верно?
— Да, так и было. — Мия кивнула, ошеломленная тем, что он все помнил и правильно понял.
Конечно, находясь здесь без бабушки, вынужденная делить дом с незнакомым человеком, она чувствовала себя смущенной и уязвимой.
— Просто дай этому время. Придешь помочь мне вскрыть шурф, скажем, через полчаса? Мне понадобится ассистент.
— Хорошо, спасибо, я с удовольствием.
— Ладно. Тогда увидимся позже. — Он повернулся, чтобы уйти, однако по непонятной причине Мия хотела, чтобы он остался.
— Хочешь бутерброд?! — выпалила она. — У меня только сыр, но зато довольно вкусный, если обмакнуть в чай.
Он моргнул, затем его улыбка вернулась.
— Обмакнуть в чай? Я не делал этого с тех пор, как был ребенком.
— Ты хочешь сказать, что тебе это знакомо? Большинство просто говорит «ууууу», когда я такое предлагаю. Что ж, тогда самое время повторить. — И она улыбнулась ему в ответ. — Тебе понадобится по крайней мере три ложки сахара и много молока в чае, иначе будет не так вкусно.
— Я помню. Ладно, пожалуй, от такого предложения не откажешься. Я помогу?
— Нет, я сама.
Он устроился на шатком бабушкином стуле у выскобленного до блеска кухонного стола, и внутри у Мии екнуло. Он словно всегда принадлежал этому месту, чего никак нельзя было сказать о Чарльзе. Она отогнала эту предательскую мысль и занялась приготовлением чая.
ГЛАВА 11
Поспевая за Эйсе, которая, несмотря на свой возраст, шла размашистым шагом, Кери на ходу оглядывала благоустроенное поселение, очевидно принадлежавшее Хокру. Кроме длинного дома, там было много жилищ поменьше и несколько скромных хижин, которые, казалось, были наполовину врыты в землю и покрыты пучками травы вместо крыш. На крышах расположились козы, совершенно не заботясь о том, что трава, которую они жуют, растет не на земле. Кери увидела, как из одной хижины вышла женщина; судя по одежде, — очень простой, но все же добротной: льняной серк с коричневой шерстяной туникой поверх, чиненной и латанной местами, — Кери предположила, что это рабыня.