— Мой брат Кадок силен, но не более, чем кто-либо другой. Он правит в силу наследования, хотя он также лучший стрелок из лука в нашей долине.
— Значит, не будет иметь значения, если тот маленький мальчик вырастет слабаком? — Хокр не забыл ее племянника.
Глаза Керидвен сверкнули, но она опустила взгляд.
— Брин достаточно силен. Его просто истощила болезнь. Я молюсь, чтобы ему полегчало и он смог бы играть, и бузить, и устраивать кучу-малу с другими деревенскими ребятишками. Скоро он снова станет таким, как они.
— В отличие от моей дочери, — со вздохом пробормотал Хокр.
— Насчет Йорун… — начала было Керидвен, но в этот момент ее прервала Рагнхильд.
Наклонившись вперед, она перегнулась через колени мужа, ее прекрасные черты омрачил хмурый взгляд.
— Почему на ней золотое кольцо? — спросила она. — Заложница или нет, этого нельзя допустить. Она может сбежать и оплатить дорогу домой за такие деньги!
Хокр уставился на кольцо Керидвен. Он совсем забыл о нем. Он покачал головой, глядя на Рагнхильд.
— Оно застряло, так что пока я позволяю ей оставить его себе.
— Застряло? Разумеется, ты не поддался на такую очевидную уловку. — Рагнхильд рассмеялась, но смех ее был отнюдь не радостным. — Сними его, девочка, и перестань притворяться. Возможно, тебе и удастся одурачить моего мужа, но мне ты не сможешь морочить голову.
На лице Керидвен появилась тревога, как будто ей не хотелось ссориться с Рагнхильд, но она протянула руку Хокру.
— Возможно, если ты попытаешься, ярл, оно снимется. Никто здесь не может сомневаться в твоей силе.
Хокр подавил улыбку. Последнее предложение было хорошо сформулировано и очень умно. Подразумевалось, что Рагнхильд должна верить хотя бы мужу, если не верит его заложнице.
Он взял маленькую руку Кери в свою огромную и почувствовал, как мозоли, натертые веслами, царапают ее мягкую кожу. Он ощутил себя большим и неуклюжим, поэтому старался действовать бережно. Обхватив одной рукой ее хрупкое запястье, другой изо всех сил дернул, притворяясь, что пытается снять кольцо. Оно отказывалось сдвинуться с места, несмотря на все его ухищрения. Он продолжал дергать и крутить кольцо еще некоторое время, делая вид, что тянет сильнее, чем на самом деле. Затем пожал плечами, признавая поражение.
— Нет, кольцо не сдвинулось с места. Пусть останется. Должно быть, его надели тебе, когда ты была ребенком, а потом твои пальцы выросли.
Рагнхильд снова бросила на нее кинжальный взгляд, и Керидвен кивнула:
— Да, оно принадлежало моей матери, а она умерла, когда мне было десять лет. С тех пор я ношу это кольцо. Возможно, мне следовало бы расставить его.
— Оно снимется, когда наступят зимние холода, — сказала Рагнхильд. — Ты должна отдать его мне, как только это случится.
— Нет! — Единственное слово, которое Хокр прошипел таким угрожающим тоном, что это удивило даже его самого. Он не знал, почему так сильно переживал по этому поводу, но это было так. — Керидвен сохранит свое кольцо у себя независимо от того, снимется оно или нет, пока я не скажу иначе. Если обнаружится, что кто-то еще завладел кольцом, он будет избит до полусмерти. Понятно?
На этот раз у Рагнхильд хватило ума согласиться, коротко кивнув, но Хокр был уверен, что к этой теме она вернется еще не однажды. Рагнхильд отвернулась, а Керидвен бесполезным жестом сунула руку под стол подальше от посторонних глаз.
Хокру показалось, что он понимает ее беспокойство: после налета на ее деревню это кольцо — единственное, что у нее осталось от вещей матери, поскольку все остальное уже перекочевало в сундуки Рагнхильд и его людей. Не раздумывая, он положил свою теплую ладонь поверх ее чуть дрожащего запястья и осторожно сжал под прикрытием козел. Она подняла глаза, и он встретился с ее взглядом, ясным, как луч, сияющим одновременно благодарностью и решимостью.
Рагнхильд не запугала ее, эту женщину, и он позаботится о том, чтобы так и оставалось.
Кери поймала себя на том, что заворожена глазами Хокра — такими же голубыми, как цветы, которые весной покрывали леса ее родины, и с обнадеживающим огоньком, от которого внутри нее пробегали волны тепла. Пока он был ее защитником, она была в безопасности. От его прикосновения дрожь пробежала по ее руке и вниз, к животу, она хотела отдернуть руку, но не сделала этого. Он в последний раз сжал и отпустил ее запястье.
Несмотря ни на что, она ощущала невероятную приязнь к нему, и, хотя Йорун давно спала, ей не хотелось уходить, пока она не разузнает о нем больше. Он интриговал ее — свирепый мародер в одно мгновение, заботливый мужчина — в следующее. Такое противоречие.