Фридрих нахмурился, скрестив руки на груди.
— Я знаю, сейчас тебе трудно понять, — сказал отец. — Но когда-нибудь… Если меня и дяди Гюнтера не будет рядом, она тебе может понадобиться. Возможно, вы оба будете нужны друг другу.
О чем это он?
— Я в ней не нуждаюсь, отец, если только она не переменится.
— Сынок… Возможно, придет время…
— Отец, замолчи! — Фридрих смахнул письмо со стола на пол и выскочил из кухни, крикнув через плечо: — Вы с дядей Гюнтером никуда не исчезнете!
15
В следующий четверг, когда Фридрих пришел домой с работы, он увидел, что мебель в гостиной сдвинута к стенам, а посреди комнаты полукругом стоят четыре стула из кухни и перед ними — пюпитры для нот.
На маленьком столике были приготовлены чайные чашки, песочное печенье и вазочка с анисовыми леденцами.
— Отец, это что?
Отец хлопнул в ладоши:
— Фридрих, у нас радость! Я спросил одного-двух друзей, не хотят ли они навестить меня сегодня вечером, устроить импровизированный камерный концерт, и они согласились. Я купил кое-что к столу, для уюта. У нас есть скрипач и альтист. Я могу выступить за вторую скрипку, хотя давно не практиковался. Порадуй старика, сыграй разочек на виолончели?
Фридрих снял вязаную шапку и пальто, размотал шарф.
— Отец, я не знаю…
— Придут Рудольф и Йозеф, ты их обоих знаешь. Их можно не стесняться.
Рудольф часто бывал у них дома — его дочка брала у отца Фридриха уроки виолончели. А Йозеф — старинный друг отца, они вместе играли в Берлинском филармоническом оркестре. Сейчас он преподает музыку в университете в Штутгарте. Йозеф, когда приходил в гости, всегда с большим интересом слушал игру Фридриха и советовал, как ее улучшить.
— Неплохо бы тебе, сын, произвести хорошее впечатление.
— Хорошее впечатление?
Отец так и сиял:
— Я узнал, что Рудольф входит в совет директоров консерватории! Видишь, тебе будет полезно, если вы познакомитесь поближе. А Йозеф учился в консерватории, он знает, как там проходят собеседования. Я просил его просмотреть пьесы, которые мы с тобой отобрали, и посоветовать, что лучше сыграть.
Фридрих упер руки в бока и высоко поднял брови.
— Только не говори, что ты собираешься хитрить и плести интриги…
Отец жестом остановил его:
— Уверяю тебя, Фридрих, это просто счастливый случай. Я сперва пригласил Рудольфа и только потом узнал, что он сотрудничает с консерваторией. А Йозефа я позвал, потому что… Ему это необходимо. Он потерял работу. — Отец понизил голос. — Новый гитлеровский закон о восстановлении профессионального чиновничества.
— Что-что?
— По этому закону евреям запрещается работать преподавателями. А он еврей… и преподаватель. Блестящий притом! Лучший альтист из всех, кого я знаю. Он мне рассказал, что несколько недель назад ночью собрал вещи и отправил жену и детей к родственникам, потому что ему нечем платить за жилье. Сам остался ухаживать за отцом. Его отец болеет, его нельзя перевозить. Я пригласил Йозефа на наш домашний концерт, потому что музыка — лучшее лекарство для души.
— Отец, ты такой добрый!
— Я очень хотел бы, чтобы ты для начала сыграл нам на гармонике. Ту же пьесу, что ты играл на прошлой неделе, Брамса. Я думаю, гости оценят твое мастерство и необычное звучание инструмента.
Глаза отца сверкали. Фридрих не видел его таким оживленным с тех пор, как их навестила Элизабет. Разве можно ему отказать? Фридрих кивнул.
— А теперь быстро на кухню! Поешь и ступай переоденься, они скоро придут. И не забудь гармонику!
Фридрих похлопал себя по карману. Не забудет. Может быть, отец прав и сегодняшний вечер принесет им удачу?
16
Едва только Фридрих спустился вниз, в дверь постучали.
Пришел Рудольф — высокий, грузный, со скрипкой в руках. Через несколько минут появился и Йозеф с альтом. Он вынул из кармана очки в черной оправе и нацепил их на нос.
Отец коротко представил их друг другу, и вскоре гости уже достали из футляров музыкальные инструменты и принялись натирать смычки канифолью.
— Прежде чем мы обсудим репертуар, — сказал отец, — Фридрих по моей просьбе согласился кое-что сыграть.