— Она удивилась? — спросил Майк.
— Это еще слабо сказано! Удивилась, рассердилась, возмутилась, а ко всему прочему еще и горевала об отце. Сперва она заявила, что не оскорбит память о Генри, заменив его другим ребенком. Старалась опротестовать завещание, но отец у нее был человек умный. Завещание составлено по всем правилам, не подкопаешься. Она все тянула время, и только когда до установленного срока осталось всего несколько недель, поручила мне найти ребенка, чтобы формально выполнить условие… Выиграть еще немного времени.
Мистер Говард смущенно посмотрел на Майка, будто просил прощения.
— Я думал, нас уже насовсем усыновили.
— Бумаги поданы на оформление. Но они получат юридическую силу только через три месяца. Вас усыновили на второй неделе июня. На вторую неделю сентября все будет решено окончательно и бесповоротно.
У Майка даже живот заболел. Так вот о чем она говорила: «Я стараюсь исправить то, что наворотили». Вот почему они ее почти не видят! Она не хочет с ними общаться. Она все силы кладет на то, чтобы от них избавиться.
— Майк, ты в порядке?
Майк медленно проговорил:
— Значит, нас сюда привезли, чтобы юристы смогли за три месяца придумать, как бы нас разусыновить?
Мистер Говард нервно крутил шляпу в руках.
— Прости…
Он положил руку Майку на плечо.
Майк шарахнулся в сторону.
Задыхаясь, он с трудом вытолкнул слова:
— Мистер Говард, скажите только одно: когда она отправит нас обратно? Мне обязательно надо знать!
— По завещанию от нее требуется взять только одного приемного ребенка. Вероятно, она могла бы вернуть вас обоих в приют и найти кого-нибудь другого. Главное, чтобы процедура оформления была начата. Но вряд ли это случится.
У Майка было такое чувство, как будто он долго карабкался на отвесную скалу, а когда добрался до вершины, сорвался и упал вниз.
— Значит, она может каждые три месяца начинать усыновление другого ребенка? Пусть он думает, что всегда будет жить в красивом доме, есть вкусную еду, носить хорошую одежду и ходить с вами гулять в парк? А потом, когда он уже начнет надеяться, что в кои-то веки что-то в его жизни случилось хорошее, она отправит его назад, к Бишопу?
— Майк, я думаю, до этого не дойдет.
Мысли беспорядочно метались у Майка в голове. Слова вырвались как будто сами собой:
— Я должен позаботиться о Фрэнки! С сентября у Бишопа больше не будут держать младших, а ему нельзя в государственный приют! Нельзя — и все! Там малыши умирают! — Майк сжал кулаки. — Вы же всё знали, почему вы нас выбрали? Может, нашлась бы другая семья! Такая, где нас полюбят…
Он запнулся. Горло перехватило.
— Майк, послушай меня! Когда я познакомился с тобой и Фрэнки, я сразу понял, что вы особенные. У меня у самого брат погиб на войне. Я бы все отдал, чтобы его вернуть. Я не мог разлучить вас. В тот день у Бишопа мне стало ясно, что миссис Пенниуэзер именно этого и хочет. Я подумал — если привезу вас сюда, вы с Фрэнки будете в безопасности хотя бы на лето. Надеялся, что и дольше.
Майк низко опустил голову.
— Я знал, что все получилось слишком хорошо. Так не бывает.
Мистер Говард ответил тихо:
— В конце концов все будет хорошо, по-настоящему. Я в это верю. — Он протяжно вздохнул. — Знаешь, Майк, она не всегда была такой — замкнутой, надменной. Горе ее изменило. Она была такой любящей матерью… Рядом с Генри ее счастье просто переливалось через край. Она могла… может!.. быть совершенно удивительной. И такая талантливая! Она ведь была пианисткой, выступала с концертами. Когда она выходила на сцену, словно весь мир замирал, и у меня сердце останавливалось. Признаюсь, я рисковал, когда привез сюда вас с Фрэнки. Но я все еще считаю, что поступил правильно. Разве нельзя надеяться на лучшее?
Майк промолчал. Как он мог надеяться на лучшее, когда худшее казалось куда более вероятным?
Мистер Говард вздохнул и хлопнул Майка по плечу:
— Я бы сам вас усыновил, если бы по закону одинокий холостяк мог это сделать. К сожалению, это не разрешается.
Он встал и пошел к торговцу, который стоял рядом со своей тележкой. Мистер Говард купил три порции эскимо на палочке — «Хорошее настроение» — и позвал Фрэнки.
Фрэнки вскарабкался на скамейку, улыбаясь от уха до уха. Щеки у него раскраснелись от игры.
— Спасибо, мистер Говард!
Он стал быстро слизывать капли тающего мороженого. Потом посмотрел на Майка: