Тогда на сцену вышел мистер Альберт Н. Хокси. Зал взорвался аплодисментами, а ведь оркестр еще не сыграл ни одной ноты. Мистер Хокси взмахнул дирижерской палочкой. Мощный звук наполнил весь театр — словно разом вступили все инструменты симфонического оркестра. Играли бодрый марш, который специально для них написал композитор Джон Филип Суза.
Они и в самом деле были потрясающе талантливые. Майк слушал, чувствуя одновременно сожаление и решимость. Он знал, что у него не будет возможности поступить к ним в оркестр.
Музыка росла, ширилась, и вместе с ней рос его новый план.
24
Майк встал среди ночи, оделся, сложил в чемоданчик свои вещи и вещи Фрэнки.
Взял одежду, несколько книг, жестяную коробку, привезенную из приюта, и губные гармошки. Свою он сунул в нагрудный карман. Посмотрел на Фрэнки — тот мирно спал. Тяжело забирать его из дома, где ему было так хорошо. А что делать?
Майк дождался половины пятого утра, чтобы Фрэнки хоть немного отдохнул. Впереди долгий день, и неизвестно еще, когда и где они будут спать в следующий раз.
Он легонько потряс брата за плечо и шепнул:
— Просыпайся!
Фрэнки пробормотал, не открывая глаз:
— Я устал…
Майк осторожно усадил его.
— Фрэнки, я понимаю, еще очень рано, только нам нужно уходить. Одевайся!
Фрэнки с трудом приоткрыл веки.
— Уходить? Куда? Надолго?
— Насовсем.
Фрэнки протер глаза и сел прямее.
— Почему? Мне здесь нравится. Я не хочу уходить!
— Ш-ш! Мне тоже здесь нравится, — прошептал Майк. — Но это неважно. Слушай, вчера перед концертом я увидел у тети Юни на столе бумаги. Она хочет отправить нас назад, к Бишопу.
Фрэнки замотал головой.
— Нет! Она бы не стала…
Майк обнял брата:
— Я тебе не вру.
— Но… Мы теперь ей нравимся! — захныкал Фрэнки. — Майк, я же вижу. Она нас любит.
Майк прижал его к себе:
— Я тоже так думал. Но ей, видно, не нужны дети. Бумага от юристов, там написано, что она отменила усыновление.
— Не хочу опять к Бишопу!
— Не волнуйся, мы туда не поедем. Мы же не хотим разлучаться, правда? Уйдем, пока она не вернула нас туда.
Он через голову стащил с Фрэнки ночную рубашку и сунул ему в руки одежду.
— Давай, одевайся!
Фрэнки обхватил его за шею:
— А как же мистер и миссис Поттер и мистер Говард?
Малыш расплакался.
Майк стал его укачивать, сам глотая слезы.
— Я… Я им записку написал, о том, что мы уходим. И что для нас это лето было лучшее в жизни. Они поймут. Может, когда-нибудь мы их навестим. А сейчас надо идти. Мы с тобой заодно, правда?
Фрэнки кивнул, уткнувшись Майку в шею. Потом шмыгнул носом, слез с кровати и начал одеваться.
— А… куда мы пойдем?
— На вокзал. Ты же давно хотел покататься на поезде, да?
Фрэнки кивнул. Его широко раскрытые глаза блестели от слез.
— Куда поедем?
— В Нью-Йорк.
Фрэнки икнул.
Он спросил дрожащим голосом:
— Мы пойдем в Карнеги-холл и будем есть ростбиф с мороженым?
— Может быть.
Майк подошел к окну:
— По лестнице нельзя. Вдруг услышат, когда будем отпирать дверь. — Он показал на вяз, растущий возле дома. — Как ты думаешь, я смогу по нему спуститься?
Фрэнки кивнул:
— Запросто.
Майк открыл окно и посмотрел вниз, борясь с тошнотой. Сбросил на траву чемодан, потом попятился и кивнул Фрэнки, чтобы лез первым.
Фрэнки нехотя вскарабкался на подоконник. Обернулся назад.
— Мне нравилась наша комната…
Он ухватился за нависающую ветку.
— Крепкая. Вот смотри, как я буду спускаться!
Фрэнки шагнул на другую ветку, сел на нее верхом и, понемногу перемещаясь, придвинулся ближе к стволу. Там встал на ноги и полез вниз, с ветки на ветку.
Майк заставил себя смотреть, не отводя глаз. Фрэнки повис на самой нижней ветке, болтая ногами, и спрыгнул на землю.
Майк в последний раз оглянулся. Шепнул:
— Эх, мелюзга, мне тоже нравилась наша комната.
Перекинул ногу через подоконник и ухватился за ветку. Потом, как делал Фрэнки, перешагнул на другую, растущую чуть ниже, сел и стал двигаться к стволу. Добравшись, крепко обхватил ствол и зажмурился.