— Ты… — голос Кассиана сорвался хрипом. — Кто ты?
Чужой медленно повернул голову. Помолчал.
Потом проговорил:
— Герн. Так зовут. Ты… не местный.
Голос был хриплый, с акцентом. Слова — с запинками, словно человек учил язык не по разговору, а по слуху, обрывками, как находят части в старом архиве.
Кассиан сглотнул. Горло саднило, в висках стучало. Он попытался сесть — снова боль. Он дернулся, скривился, и только теперь заметил, что плечо перевязано свежим лоскутом ткани. Туго, правильно. Чужая работа.
— Я тебя… нашёл. Там. Лежал. Без звука, — сказал Герн, не шевелясь. — Пуля… как ты говоришь… вышла. Сзади. Не застряла.
— Почему ты… — он сбился, осекся. — Почему ты мне помог?
Герн помолчал. Затем пожал плечами.
— Один был. Без оружия. Без злобы в лице. Ты… не опасен. Но странный.
Он наклонился, достал из мешка небольшую жестяную кружку, поднёс к костру. Там закипал отвар, тускло бурля в металлической посуде. Запах — терпкий, дымный, с примесью чего-то травяного, почти хвойного.
— Пей, — коротко сказал он. — Зре́ва. Для крови и жара. Внутри — хорошо делает. Не убьёт.
Кассиан с трудом сел. Голова кружилась. Он взял кружку, отхлебнул. Горечь сразу окутала язык, но тепло в животе разошлось почти мгновенно.
— Кассиан.
Он смотрел на Герна, стараясь разглядеть хоть что-то за линзами. Бесполезно. Ни глаз, ни мимики.
— Ты живёшь здесь? — сделав еще один глоток, спросил Касс.
— Не живу. Привык, — короткий ответ. Словно он не считал своё существование жизнью.
— Один?
— Да. Так… проще.
Кассиан замолчал. Он чувствовал, как внутри медленно просыпается напряжение. Не страх, а беспокойство того, кто внезапно понял, что не знает мира, в который вошёл. Всё, что он знал о поверхности — неправда. Или полуправда.
Он закрыл глаза на миг. Когда открыл — Герн всё ещё смотрел на него.
— Ты… снизу, да? Из глубин?
Кассиан кивнул.
— Станция У-7.
— Знаю слово. Там… голос слышал.
Он не уточнил — чей голос. И Кассиан не спросил.
Тишина снова воцарилась между ними. Лишь костёр трещал, будто шептал имена мёртвых улиц.
Кассиан пил медленно. Горечь отвара всё ещё держалась в горле, но тело постепенно отпускало. Плечо жгло, но уже ровно — как кусок металла, который остыл, но не забыт. Он держал кружку обеими руками, как будто та могла передать хоть каплю тепла внутрь. Герн не отводил взгляда. Или казалось, что не отводит — за линзами невозможно было понять, куда он смотрит.
— Здесь… это место, — заговорил Кассиан, подбирая слова. — Есть ли поблизости спуск? Вниз. В метро. Я… должен идти дальше. Я должен найти станцию С-6.
Пауза. Костёр хрустнул сухой щепкой.
— Спуск есть, — ответил Герн. — Но он… не для всех.
— Что это значит?
— Он дышит. Иногда. Иногда — нет. Камень провалился. Ход живой. Ты пойдёшь — может пустить. Может — нет.
— Ты говоришь, как будто тоннель сам решает, — сухо сказал Касс.
— Ты смеёшься. А он не шутит, — ответил Герн. — Есть места, где земля дышит. Где раньше свет был — теперь тьма такая, что человек сгорает, не пылая.
Он протянул палку к костру, поправил горящие ветки, не глядя.
— Но С-6 рядом. Ты прав. Туда можно. Если мимо не пройти.
Кассиан напрягся.
— С-6… Ты знаешь станции?
— Я знаю пути. И людей, что по ним не дошли. По следам читал. Иногда кости, иногда стены.
Он говорил так, будто вспоминал не карты, а следы боли. Словно путь был не направлением, а шрамом на земле.
Кассиан отвёл взгляд.
Темнота за костром начиналась резко. Город там был другим — вне огня, вне их круга. Глубже и древнее.
— Я ищу ответы, — сказал он наконец. — Есть станции, где творилось… что-то. Где люди исчезли. Где осталась только тишина. Я не знаю, кто виноват. Но знаю, что всё началось не с Ф-2. И не с нас.
Герн кивнул.
— Знаю. Я слышал, как одно место… закрылось. В нём пахло страхом. Даже стены — как кожа. Мёртвое. Но тёплое. Как будто внутри кто-то дышал.
— Это была ЭКС-9?
Герн молчал. Долго. Потом кивнул.
— Это… плохое слово. Лучше не звать его. Оно слышит.
Тишина сгустилась. Огонь продолжал жить. Щепка лопнула. Искра пролетела в сторону, медленно упала рядом с сапогом Герна. Тот даже не повёл глазом.
— Ты оттуда? — спросил он вдруг. — Из тех, кто в броне? Кто ищет чужое — будто своё?
— Я не ищу чужое, — тихо сказал Касс. — Я ищу правду.
— А если правда гниёт?
— Тогда я должен знать, откуда пошёл запах.
Герн ничего не ответил. Только коротко кивнул. Не соглашение. Не одобрение. Просто — признание. Прошло ещё несколько минут в тишине. Кассиан вдруг понял: он не чувствует одиночества. Но и защищённым себя не ощущает. Герн — не друг. И не враг. Он — тот, кто остался жить в том, где жить нельзя.