— Ты хочешь пойти со мной?
Герн пожал плечами.
— Плохой выбор — тоже выбор. А ты не сдох. Значит, пока держаться рядом. Я — смотрю. Ты — спрашиваешь. Вместе — может, не сразу умрём.
— Ну… звучит как план, — хмыкнул Касс.
— Нет. План — когда карту знаешь. А у нас пока только дорога и кости.
Он поднялся, натянул плащ, проверил петлю на поясе, кивнул.
— Ешь быстрее. Идём. Пока туман не встал. Пока он спит.
Кассиан допивал последние глотки из фляги, когда Герн уже собирал свой мешок. Движения у того были привычные, экономные — всё продумано: узлы, ремни, даже способ, как заворачивать остатки костра в пепел, чтобы не осталось ни огня, ни запаха. Касс потянулся, чувствуя, как тянет плечо. Но боль уже стала фоном. Он снова проверил нож — был при себе. Рация — мертва. Записка с координатами, сложенная втрое, — на месте. Всё, что осталось от упорядоченного мира.
— Готов? — бросил Герн, затягивая лямки.
— Относительно. Но если ты идёшь впереди — тогда да, готов.
— Я всегда иду впереди. Так безопаснее. Мне.
Он склонил голову в сторону, будто вслушиваясь в землю.
— Сейчас можно. Он молчит.
Кассиан закинул плащ на плечо, поправил перевязь. Сделал шаг — земля под ногами хрустнула пеплом.
— Тогда веди.
Герн не ответил. Просто пошёл. И Кассиан двинулся следом, оставляя за спиной холодный пепел, съеденный костёр и ночь, которая — хоть и ушла — но не сказала «прощай».
Глава 9.
Герн шёл первым. Его плащ цеплялся за ветки, но он будто не замечал. Двигался плавно, по какой-то своей, невидимой линии. Иногда прислушивался к земле — склоняя голову, будто ловил её шёпот.
Кассиан шёл позади. Сначала — на автомате. Потом — начал смотреть. По-настоящему смотреть.
Каждый шаг по поверхности был как чужое слово — с незнакомым акцентом, с глухим подтекстом. Он видел, как асфальт вздулся, будто из-под него кто-то однажды попытался выбраться. Видел остатки рекламного баннера: женщина с фальшивой улыбкой и подписью «Открой свет!» — но глаза у неё были выжжены временем, и улыбка теперь казалась угрозой.
Они миновали старый автобус, вросший в землю по ось. На его крыше вырос мох, а в окнах жили крошечные, похожие на прозрачных пауков растения. Изнутри кто-то оставил надпись: «Я ждал. Никто не пришёл.»
Касс не сказал ничего. Но запомнил.
Иногда вдалеке слышался странный скрежет. Всё здесь дышало, пусть и по-своему.
Герн не оборачивался, но вдруг сказал:
— Ты смотришь. Это хорошо. Поверхность — она замечает.
— Что замечает?
— Кто её не боится. Кто видит. А кто — просто идёт.
Они перешли мост — под ним ничего не осталось: ни воды, ни мусора, только сухая пыль. Потом — через переулки. Разрушенные дома стояли, держась за остатки былого величия. Из одного выбивалось дерево — мёртвое, с ржавыми гвоздями вместо листьев.
Всё это — не как кошмар. Как память, которая потеряла смысл.
Касс чувствовал, как внутри него всё меняется. Молча. Без вспышки. Он не жаловался. Только шагал, слушал и смотрел.
Мир не хотел их убивать. Но и не звал в свои объятия. Он просто был. Как грубый хранитель чего-то древнего, несправедливого, но чертовски величественного.
Герн резко остановился. Его рука приподнялась — жест без слов, но однозначный.
— Тише. Оно… тут.
Кассиан не понял сразу.
— Кто?
— Дыхание. Земля проснулась.
И в следующую секунду воздух вокруг них как будто уплотнился.
Пространство сделало вдох — короткий, сухой. Всё стало чуть тише. Звук шагов погас. Даже пыль замерла в воздухе. Касс посмотрел вперёд — и увидел, как земля подрагивает под натиском чего-то невидимого.
Он моргнул, и всё вокруг стало немного другим.
Он по-прежнему стоял на дороге, но воздух стал густым, как пар. Пространство вокруг сдвинулось на полшага вбок — чуть-чуть, едва заметно, но ощутимо.
Перед ним возник силуэт. Женский.
Она стояла в конце разрушенного переулка, освещённая светом, которого не было. На ней — плащ. Волосы заплетены в косу, голос… голос был как эхо в детстве. Тёплый, знакомый.
— Кассиан… Мальчик мой… Я так ждала…
Он не шелохнулся. Только губы приоткрылись. Сердце сжалось.
— Мама?
Она стояла, не приближаясь. Только смотрела. А голос всё повторял, мягко, убаюкивая:
— Мы все здесь. Всё хорошо. Идем. Мы скучали…
Шаг. Один. Второй.
Он не заметил, как начал идти. Тело двигалось само. Сердце билось быстро, но без страха. Он почти поверил.
А потом — запах.
Запах сырого камня и крови. Как тогда в обвалившемся бункере.
Он замер.
Голос дрогнул. Из «мы скучали» вдруг выскользнул хрип — короткий, чужой.
Рука легла ему на плечо. Герн.