— Случайный путник? — спросил он.
Герн медленно покачал головой.
— Нет. Слишком уверенно. Знал, что делает. Но не знал — что рядом будем мы.
— Нам стоит идти другим путем?
— Нам стоит быть тише. И быстрее. Кто ходит по поверхности — редко ищет друзей. Если не охотник — то призрак.
Он подошёл ближе к углям, коснулся земли, понюхал пальцы.
— От костра пахнет химией. Поджигал не деревом. Это из старого. Что-то военное. Или хранилище. Может… выжил из тех, кто не должен.
Герн выпрямился. Ветер снова усилился — короткий, резкий. Как будто кто-то только что закрыл дверь за спиной.
— Идём.
Они покинули разрушенное укрытие, двигаясь дальше. Шли молча. Оба слушали.
Шаги стали мягче, дыхание — тише. Даже пыль, казалось, старалась не шуметь. Ветер дул в спину — редкость, но сегодня казалось, что даже он предупреждает.
Кассиан оборачивался чаще. Ничего. Только мертвый ландшафт. Машины, скелеты зданий, трава, что шевелилась, как будто медленно дышала.
— Герн, — тихо, — ты чувствуешь?
— Угу.
Герн выпрямился. Его плащ снова затрепетал на ветру. Только теперь он был не просто покрытием — он стал как панцирь.
— Они не первый раз здесь. Это их земля.
— Но теперь мы здесь тоже, — тихо сказал Касс.
— Именно.
Они двигались вдоль разрушенного квартала — улицы, как воронки. Дома будто пережили не просто удар, а внутренний разрыв: стены стояли, но крыши были вогнуты, словно небо надавило сверху. Пыль висела в воздухе, как тонкий туман.
Сначала Герн увидел только еле примятый мусор. След — свежий. Следы тяжёлых ботинок, продавленных глубоко. Один человек. Шёл быстро. Почти бежал. Почва ещё не успела восстановиться.
— Горячий след, — прошептал Герн. — Почти рядом. Мы — сзади.
Они свернули между двумя полусгнившими зданиями. Переулок вёл вниз, как канал. Дальше — бетонная балка, мостик, потом снова улица.
Крик.
Отрывисто. Один. Потом — другой. Хриплый. Больше похоже на рёв, чем на зов.
— Там, — коротко бросил Герн.
Они пошли понизу, сквозь сорванные провода и осколки стекла, обходя громкие места, как охотники. Всё было в движении, но молча.
Потом они вышли на край разлома — старого сквера. В центре — бетонная поляна, заросшая колючим кустарником и бурьяном. Там, в самом её сердце, происходило что-то жёсткое и предельно живое.
Два человека в чёрном. Маски. Плотная, военная одежда. Спины ровные. Один держал кого-то за волосы, другой — за руки. Между ними — человек, судя по виду, с поверхности. Худой, в разорванной одежде. Рот в крови. Пытался вырываться, но силы оставили его. Его тянули в сторону открытого люка в земле — старому техническому спуску.
Кассиан застыл.
— Они кто?
— Не мои. Не местные. Это… не просто выжившие. Это охотники.
Герн медленно опустился на одно колено, сбросил с плеча оружие. Это был старый, явно переделанный карабин — тяжёлый, с коротким прикладом, выцветшим прикладом из чёрного дерева и прицелом, собранным из двух несовместимых на вид частей: оптической трубки и линзы, будто снятой с фотокамеры. Модификация грубая, но точная — под нужды выживания, а не парадов.
Он вскинул карабин, не торопясь.
— Сниму обоих, — сказал он, выверяя дыхание.
— Понял, — выдохнул Касс, пряча руку на рукоятке ножа.
— Если получится — молчи. Если не получится — тоже молчи. Я сделаю все сам.
Щелчок предохранителя. Тишина затянулась, как струна.
Выстрел.
Первый враг дёрнулся, как будто его ударило током — и рухнул на колени. Пуля вошла прямо в висок, вырвав кусок маски. Он даже не издал звука — просто рухнул, как кукла без нитей.
Второй, мгновенно среагировав, метнулся в сторону, прячась за бетонное ограждение. Движения отточенные. Обстрел был ему не в новинку.
— Не двигайся, — резко бросил Герн, уже вставая. — Я — сам.
Кассиан подчинился.
Герн нырнул вперёд — не просто побежал, а скользнул, как хищник по линии атаки. Сначала — под сломанную трубу, потом резкий рывок к полуразрушенному киоску. Ни одного лишнего движения. Только контроль и ускорение. Он двигался не как старик — как человек, привыкший выживать в бою.
Выстрел — со стороны второго. Пуля свистнула над обломком, едва не задев Герна. Но тот уже был в другом укрытии. Ещё один рывок — от стены к столбу, от столба к перевёрнутой урне. Затем — тишина. Напряжённая, давящая. Враг высунулся — всего на долю секунды. И этого оказалось достаточно.
Герн взорвался из укрытия, как выпущенный снаряд. Он достиг бетонного ограждения, откуда вёл огонь противник, за какие-то четыре шага. Не стреляя. Только бег. Только намерение. Соприкосновение было резким, грубым.