— Видишь? — спросил Касс, кивнув вперёд.
Герн молча вгляделся, затем слегка кивнул. Он пошёл первым. Кассиан шагнул следом — и вдруг ощутил, как по коже пробежала дрожь. Не страх — предчувствие. Жем’Таар был где-то впереди.
Они шли молча ещё с полчаса, пока дорога не сузилась и не начала напоминать тропу — выжженную и утрамбованную шагами.
Кассиан прокашлялся.
— А ты сам… откуда?
Герн не ответил сразу.
— С юго-востока. Город был. Полумиллионный. Теперь — ничего.
— Ты жил там?
— Работал. Инструктор. В эвакуационном центре. Под конец — уже просто держали порядок. Хаос начался за трое суток до падения. Потом всё погасло.
— Ты был с семьёй?
Герн слегка повернул голову, но глаза его оставались под очками.
— Жена. Мальчишка. Остались в городе. Я был на смене, когда всё начало рушиться. Встретиться… не успел.
— Ты пытался найти их после?
— Первые три года никто не выходил. Даже военные. Потом, когда стало можно — было поздно. Там ничего не осталось.
Герн говорил просто, без надрыва. Будто эта боль давно рассосалась, как рубец, который уже не болит, но всё равно не даёт забыть.
Касс молчал. Казалось, что разговор умер в воздухе. Но внутри у Кассиана что-то свернулось — туго, как виток провода. Он не знал, почему хочет говорить. Просто понял: если не сейчас — то позже шанса не будет.
— У меня мать умерла. В бункере. Не от кометы, не от аномалии. Просто от инфекции.
Герн не ответил. Но и не ускорился. Он слушал.
— Я тогда только начал первую смену в узле связи. Только получил назначение. Она… гордилась. Хотя я не знал, зачем. Передавать чужие голоса — казалось чем-то бесполезным. Потом — понял. Связь держит людей, даже если всё остальное падает.
Он сглотнул. Пыль садилась на губы.
— Мы похоронили её без слов. Я тогда впервые подумал, что всё это — не спасение. А просто длинное ожидание конца.
— Но ты остался. — заключил Герн.
Касс усмехнулся — коротко, почти беззвучно.
— Остался. Потому что не знал, куда идти. Потому что всё, что знал — это кабина, экраны и импульсы. Всё, что было до — я знал только из рассказов матери. Про небо, про ветер, про запах весны.
Он поднял взгляд — не на Герна, а на горизонт. Где-то там, за складками земли, их ждала деревня, которую он не мог представить. Живая или мёртвая — неважно.
— Теперь я здесь. Дышу этим воздухом. И не умираю.
— Странно это, — сказал Герн тихо. — Но, может, правильно.
— Что — правильно?
— Что ты выжил. Что ты теперь здесь. Среди этого.
Касс ничего не ответил. Но шаг его стал чуть увереннее. Как будто эти слова — не обещание, не объяснение, а просто признание: ты есть.
Дорога поворачивала, вжимаясь в выветренный склон. Камни стали крупнее, тень ложилась резче, и ветер словно отступил — не исчез, а лишь замер, как зверь перед прыжком.
Герн поднял руку и остановился. Не резко, без тревоги — просто со вниманием. Касс подошёл ближе, тоже замер, взглянул вперёд.
— Смотри.
Там, за выщербленным гребнем, расстилалась низина — сухая, как вся земля вокруг, но живая в деталях. Несколько строений, полускрытых в складке рельефа. Крыши вросли в землю, будто старались спрятаться. Один из домов был целиком покрыт каким-то тёмным материалом — как шкура, натянутая поверх дерева. Вблизи стен колыхался дым — ленивый, тонкий, не от пожара.
— Это она? — спросил Касс. Ему вдруг стало не по себе от собственного голоса.
— Жем’Таар, — коротко кивнул Герн.
Они стояли в тишине. И эта тишина была не мёртвой — в ней было наблюдение. Как будто сама деревня смотрела на них, медленно соображая — своих ли привели ноги.
Кассиан всмотрелся: поодаль, у ограды из переплетённых стволов двигалась тень. Кто-то был там. Человеческая фигура. Или почти человеческая. Он не мог различить.
— Мы идем?
— Нет, — отозвался Герн. — Мы ждём. Первых шагов тут не делают сами.
— А если не выйдут?
Герн лишь промолчал, продолжая наблюдать за тенью вдалеке.
Они стояли на склоне, пока силуэт солнца не сдвинулся ещё чуть ниже. Снизу не доносилось ни крика, ни звона — только дым продолжал подниматься и рассыпаться в воздухе.
Первыми появились дети.
Двое. Один — постарше, с обмотанной головой и копьём, длинным почти с его рост. Второй — малой, в рубахе до колен и с глазами, которые смотрели слишком тяжело для такого возраста. Они вышли из-за ограды и остановились, будто знали, что их ждали.
— Они увидели нас, — сказал Касс.
— И дают это понять, — ответил Герн. — Жди.
Спустя минуту из тени вышли взрослые. Не более трёх. Один — в плаще, с деревянной маской на лице. Два других — без оружия, но в напряжении, как звери у подножия тропы.