В какой-то момент тело перестало дрожать. Руки остыли. Боль сместилась куда-то внутрь, словно всё внешнее больше не имело значения. И тогда пришли мысли — вкрадчиво, по одной, будто кто-то, осторожно ступая, входил в заброшенное здание.
Что теперь?
Они с Герном собирались добраться до конца. Найти тех, кто стоит за этим. Разоблачить. Вырвать из-под земли правду и выставить её на свет. Чтобы люди узнали. Чтобы восстали. Чтобы всё это — всё, что происходило на Ф-2, в бункере, в этих лабораториях — прекратилось.
Неважно, кто за этим стоял. Мегаполис, совет, армия или что-то хуже. Их имена были не важны. Важны были те, кого они ломали, разрезали, скрещивали — как будто люди были не людьми, а глиной, из которой можно лепить заново.
Касс верил, что если об этом узнают — по-настоящему узнают — то кто-то не промолчит. Что массы станут волной. Что страх сменится яростью.
А теперь?
Он один. Против всего этого. Против машин, стен, приказов. Против системы, которая веками жила под землёй и научилась скрывать правду под десятью слоями бетона и лжи.
Герн был его шансом. Связь с поверхностью. Свидетель. Сила. Без него всё рушилось. Касс поднял взгляд. Потолок коридора уходил в темноту, как будто насмехался.
«Вот твоя революция», — казалось, говорил он.
Бежать? Сдаться? Вернуться? Рассказать то, что он видел? Кто ему поверит? А если и поверят — кто пойдёт за ним? Такую систему нельзя сломать словом. Её можно только подточить изнутри, как ржавчину в броне. Или… сжечь.
Он встал медленно, будто впервые учился ходить. Спина ныла, ладони отзывались болью на каждый изгиб. Герн ушёл. Но Кассиан остался. И пока он дышит — всё ещё возможно. Он выдохнул — коротко, глухо — и опустился на колени.
Снаряжения почти не осталось.
Из мешка, доставшегося ему ещё в Жем’Тааре, уцелело немного. Пыльный свёрток, из которого он извлёк флягу — пустую, но не пробитую. Металлический корпус фонаря с царапинами, как следы когтей, — фонарь всё ещё работал, хоть и мерцал, как аварийная лампа в техническом лазе. Нож с обломанным кончиком. Несколько бинтов, свернувшихся в тугие комки. Записная книжка — в грязи, местами размокшая, но ещё читабельная. И… карабин Герна.
Он задержал взгляд на нём. Оружие лежало на бетоне. Гладкая рукоять, чуть шершавая от пыли, была тёплой, будто хранила тепло того, кто держал её до последнего.
Касс молча проверил затвор, обойму, прицел. Всё на месте. Герн следил за своим оружием, как за частью себя. Он даже говорил с ним иногда — вполголоса, усмехаясь краешком губ.
«Не подведи», — подумал Касс. И карабин будто понял, щёлкнув в ответ коротко и сдержанно.
Он поднялся и в последний раз взглянул на завал. Сказать прощай? Бессмысленно. Слова — для живых. А он теперь шёл туда, где слов давно не ждали.
С-1.
Касс закрыл глаза на миг — и перед ним всплыла карта. Та самая, что висела в его коморке на У-7, вся в заметках, линиях маршрутов, красных и синих нитях. Он не раз смотрел на неё в ночной тишине, водя пальцем по путям, как будто это могло увести мысли подальше от реальности.
С-1 — жилая станция. Не самая крупная, но стабильная, подключённая к основному гражданскому коридору. От неё шли нити к С-2, потом к С-3, С-4… и уже дальше — к мегаполису.
Если ему удастся добраться до С-1, он сможет смешаться с людьми. Найти терминал. Связь. Шанс. Этот маршрут — его последняя зацепка.
Но теперь всё изменилось.
Это больше не был просто побег. Не попытка выжить. Не дорога вслепую.
Теперь у него была цель.
Он собирался дойти до мегаполиса. Не просто, чтобы спрятаться или найти ответы — а чтобы добраться до самого центра сети. До ядра.
И сделать то, чего от него никто не ожидал: раскрыть всё.
Он знал, что они скрывают. Знал, как глубоко пророс эксперимент. Станции, бункеры, отбор. Люди, исчезающие бесследно. Поверхность, ставшая мифом. Он видел это сам. Чувствовал на себе. Нес в себе. И теперь он собирался отправить это — в каждую станцию. В каждый бункер. Во все узлы связи.
Терминалы, рассылка, зашифрованная передача. Он знал, как это делается. Его учили соединять — теперь он собирался взорвать всю сеть изнутри правдой.
Пусть боятся.
Пусть знают.
Пусть хотя бы один человек в темноте прочитает его сообщение — и поверит. Этого уже будет достаточно, чтобы что-то сдвинулось.
Касс зашагал вперёд. Каждый шаг отзывался эхом, будто кто-то следовал за ним. Но он не оборачивался. Он знал: за спиной осталась только тьма.
Коридоры становились всё теснее. Стены сужались, потолок опускался, как будто сам проход выдавливал его наружу. Через десятки метров тусклый свет фонаря выхватил обломки: остатки укреплений, прогнувшиеся арки, развалившийся переход.