Раньше ЭКС-9 использовалась как запасной распределитель. После удара её изолировали. Долгое время там было пусто. Теперь — начали приходить контейнеры. Туда перебросили модуль под генераторы, оборудование связи, фильтрационные станции, усиленную вентиляцию. Построили кампус наблюдения.
Всё это — медленно, по частям, чтобы никто не задал лишних вопросов. Фой лично курировал подготовку. Читал отчёты. Сравнивал списки. Проверял протоколы. В отдельном отсеке он хранил старую карту — ту самую, с рукописными отметками времён первой эвакуации. Она висела под стеклом. Крестиком была отмечена ЭКС-9.
Через полгода — первая группа поднялась. Пятеро. В специальных защитных костюмах, разработанных по уцелевшим схемам. С полной герметизацией, радиационным покрытием и встроенным дыхательным модулем. Камеры. Сигнальные маяки. Экипировка — словно они шли не на разведку, а на чужую планету.
Фой стоял внизу, в зале шлюза. Он не произнёс речи. Только кивнул команде. Один из бойцов — кажется, звали его Дангер — отдал честь.
Шлюз закрылся. Началась разгрузка давления. И впервые за восемь лет люди открыли дверь наверх.
...........
Сигнал оборвался на двадцать шестой час.
До этого всё шло в рамках допустимого: стабильная радиосвязь, низкий шум, чёткие отчёты по протоколу. Температура: ниже нуля, но терпимо. Радиационный фон — ниже предела. Видимость — слабая, но достаточная. Ветер. Обломки. Отсутствие жизни.
— Продвигаемся на юго-восток. Предположительно бывший жилой сектор. Здания разрушены. Следов выживших нет, — докладывал Дангер. — Местность непроходима для техники. Только пешком. Уровень кислорода стабильный. Пока держимся.
Фой сидел в нижнем центре станции ЭКС-9, в кабинете, переоборудованном под узел связи. За столом — шумный пульт, несколько записывающих модулей, один техник, постоянно корректирующий уровень помех.
На двадцать седьмом часу сигнал стал срываться. Сначала — обрывки. Потом — шум. Затем — тишина. И только один фрагмент, записанный и сохранённый:
— …не один… повторяю… движение… фигуры на…
И затем — резкий перегруз и мёртвый эфир.
Фой не позвал никого. Он переслушал запись трижды. Потом встал, медленно прошёл к стене, где висел журнал наблюдений, и вырвал оттуда страницу с именами пятерых. Он сложил лист, убрал в карман. Сел обратно. Ничего не сказал.
Фой молчал. Но внутри него начал формироваться новый контур.
Если кто-то там выжил… Если кто-то способен жить в этом воздухе… Если они не мутанты, а люди… Значит, адаптация возможна. И если их невозможно привести внутрь — можно попытаться понять, почему они живы.
Так появилась мысль, сначала тихая, почти абсурдная…
...........
Он подписал приказ без лишних слов.
На бланке не было ни шапки, ни даты. Только одна строка: «Разрешить формирование полевой автономной группы наблюдения. Назначить код: TPS-01.» TPS — Тихая Полевая Секция.
Командование передали напрямую службе внутренней координации. Без уведомления гражданских. Без доступа из станции. Состав — гибридный: бойцы с боевым опытом, биотехи, специалисты по нейрофиксации, связисты.
В задачи входило не просто наблюдение. А фиксация и по возможности — изъятие. Фой лично утвердил маршрут: от ЭКС-9 вверх по линии R, в обход мест прошлой вылазки, через выгоревший район, где был зафиксирован сигнатурный отклик. Установили лагерь слежения, развернули временной наблюдательный модуль. Расчёты показывали: у выживших есть определённая устойчивость к среде. Не полная, но повторяющаяся.
На поверхности они провели трое суток. На четвёртый — зафиксировали движение. Теплоконтакт. Биоскан. Один. Мужчина. Не мутант. Без следов деструкции. Без защиты. И он дышал. Дальше всё происходило быстро.
Группа TPS сработала чётко: две ловушки, нейроподавитель, захват. Цель оказала сопротивление, но — в пределах допустимого. Живой. При сознании. В состоянии говорить.
Когда его привезли вниз, Фой не смотрел на него сразу. Он сначала изучал отчёт. Параметры крови. Дыхание. Активность эпителия. И главное — отсутствие реакции на токсичные примеси воздуха, которые убивали подземных через полчаса.
Позже он вошёл в камеру. За стеклом — человек. Не зверь. Не чудовище. Просто выживший. С усталыми глазами и ожогами на лице.
— Имя? — спросил кто-то из секции.
Тот молчал. Потом прошептал:
— Макс…
Фой не ответил. Только смотрел.
Он видел не его. Он видел начало новой фазы.
...........
Фаза I.
Проект «F2».
Они долго искали подходящую станцию. Нужна была изолированная, но технически доступная. С водным контуром. С пищевым циклом. С возможностью локального распределения. И при этом — не привлекающая внимания.