— Как прошло? — спросил Ардан.
Алекс заговорила первой:
— Станция будто вывернута наизнанку. Все следы прошлого — стерты. Даже гостевой дом стал хранилищем. Мы попытались поговорить с агрономом. Тот либо ничего не знает, либо притворяется. Про Марису как будто никто не слышал. Он сбежал при первой возможности.
— Ощущение, что никто не хочет говорить, — добавил Эно. — Или не имеет права.
Ардан кивнул.
— Блок связи — чистый, как лаборатория. Всё работает. Архивов нет. Сказали, что их не было с самого начала. Станция была пуста, когда заступил новый состав. На вопросы — только по уставу. В администрации — то же самое. Улыбаются, но не отвечают. Всё как по бумаге. — подытожил Ардан.
— Никто не знает, куда делся старый персонал?! — возмутилась Алекс
— Никто не знает. Или делает вид.
Повисла тишина.
— Как ты думаешь, — тихо спросила Алекс, — они исчезли?
— Если это так, — сказал Ардан, — то вместе с ними исчезли и любые следы. Даже из памяти станции. Нас водят кругами, но аккуратно. Очень аккуратно. Ни одного ляпа. Это не просто смена протоколов.
Ардан задумался, глядя куда-то в стену — туда, где в пыльных трещинах ещё хранились отголоски прежней Ф-2.
— Нам надо уходить, — сказал он наконец. — Сейчас. Пока ещё можно выйти.
— Думаешь, нас не отпустят?
— Уже сомневаюсь.
Он обернулся и впервые почувствовал, как стены станции будто чуть сузились. Не физически — но все его нутро кричало об опасности. Как будто механизм начал работать, а они стоят прямо внутри его шестерёнок.
Они пошли быстро, держась плотной группой. Проходы станции будто сузились, свет — потускнел, а за каждым поворотом начинало казаться, что кто-то следит.
У КПП всё было на своих местах — и это как раз настораживало. Охрана стояла ровно. Руки — прижаты к поясам. Командир, тот же самый, вышел навстречу с лицом, на котором была натянута, идеально отрепетированная вежливость.
— Мы возвращаемся на У-7, — без обиняков сказал Ардан, протягивая бумагу и параллельно пытаясь найти глазами своих бойцов.
Командир принял, не глядя раскрыл и сразу начал говорить:
— К сожалению, сейчас выход временно невозможен.
— Почему? — встряла в разговор Алекс.
— Только что получили сообщение. На станции Т-4 — авария на одном из блоков. Доступ ограничен. Пока не восстановят — движение приостановлено.
— И как долго это продлится? — спросил Ардан.
— Информации нет. Связь нестабильна. Нам велено не выпускать никого, пока не поступит подтверждение, что проход безопасен. Обещали сообщить.
Ардан долго смотрел в глаза собеседнику, пытаясь разглядеть в них фальшь. Командир держался уверенно. Слишком уверенно для человека, получившего якобы срочную новость.
— Приказ, — повторил командир. — Мы не имеем права выпускать. И да — понимаю, как это выглядит. Но протокол есть протокол.
— А если мы пройдём всё равно?
— Тогда я обязан буду передать информацию наверх. И, боюсь, задействовать охрану. Я не хочу этого делать. Ни вы, ни я не заинтересованы в конфликте.
Между ними повисла тишина.
— Предлагаю подождать, — продолжил командир. — Сектор отдыха свободен. Можем предоставить пайки, воду.
— Нас уведомят, когда проход снова откроется?
— Обязательно.
Ардан не шелохнулся. Потом убрал бумагу обратно.
— Хорошо. Мы подождём.
Он отошёл в сторону. Алекс и Эно — за ним. Ни взгляда, ни слова между ними не потребовалось.
Они уже знали: дальше добровольно их не пропустят.