– Ты точен как часы! – Восхитился красноносый Калеб – А где твоя очаровательная спутница?
– Рико спит. Ее сразила морская болезнь – Ответил Персиваль и уселся на скрипучий табурет.
– Рико-о-о – протянул бродяга – Красивое имя. Ей подходит.
– Полагаю это так. – Возникла немая пауза.
– Знаешь, Персиваль… – прохрипел Калеб, опрокидывая в себя очередную порцию крепкого пойла. – Отвечая на твой вопрос… я из рода Голденхартов. – В этих словах звучала не только горечь, но и неприкрытая ненависть. Одно это имя было ключом ко всем сокровищам мира. Сознание Персиваля стремительно ускорилось, выуживая из памяти обрывки информации о Голденхартах. Осознание ударило, словно молния. Но Персиваль сомневался, не желая верить, что этот опустившийся пьяница имеет какое-либо отношение к столь могущественной фамилии.
– Я правильно понимаю… твой отец – сам Малхус Голденхарт? Один из членов «Лиги Десяти» и самый богатый человек Англорда? Человек, который единолично владеет «Центральным Банком», а также управляет все валютой мира, – Персиваль потянулся в карман и достал одну золотую монету и показав ее Калебу.
– Да, это чудовище – мой отец. Только ты никому об этом ни слова – Калеб шумно икнул, ставя жирную точку в своем признании. – А на монете изображена наша яблоня, она является нашей реликвией или… что-то в этом роде… – воспоминания о яблоне смутили его сознание и преврати озорство в не напускную серьезность.
Персиваль молча, не скрывая изумления, окинул его взглядом сверху вниз, словно пытаясь разглядеть хоть что-то, подтверждающее сказанное. Однако ничего не находилось, а слова Калеба воспринимались больше как чушь, а не как истина. Персиваль надеялся, что хоть часть истории является правдой. В свою очередь Калеб сидел напротив, подперев тяжелые веки рукой. Заметив немой вопрос в глазах Персиваля, он слегка подскочил, пытаясь выпрямиться, и добавил:
– Не кричи, дружище. Сейчас дядя Калеб все расскажет. Но сначала… – Рука Калеба нырнула во внутренний карман жилета, но, не обнаружив желаемого, он скорчил удивленную гримасу. Затем, с трудом удерживая равновесие, поднялся во весь рост. – Где же она? – задумчиво пробормотал он. Для Персиваля эта сцена напоминала картину маслом: его новый знакомый выворачивал наизнанку десятка два карманов, разбросанных по всей одежде. Многие из них были пришиты так искусно, что найти их, не зная секрета, казалось невозможным.
– Умно. Хотя и опрометчиво, если точно не помнить, где спрятал палочку, – прокомментировал про себя Персиваль.
– Нашел! – победоносно выкрикнул Калеб, едва не уронив палочку на пол. Когда же она вновь оказалась в его руках, волшебник совершил несколько резких движений и направил ее наконечник на край стакана. Кружка стремительно наполнилась хмелем.
Теперь Персиваль мог как следует рассмотреть его палочку. Она была обрезана по четырем углам и, по всей видимости, сделана из ясеня. На древесине красовались четыре слова: «Храбрость», «Честь», «Воля», «Монета». «Монета» была грубо перечеркнута. Наконечник же был обильно залит золотом.
– Так, о чем это я? Точно! Мой отец – жестокий, самовлюбленный тиран. Ужасный человек. Ко всему прочему – еще и бабник. Не скажу, что мое детство было ужасным, но… Я… я правда старался угодить ему. – Слова Калеба путались, он, казалось, забывал, о чем говорил минуту назад. Все это могло показаться бредом пьяницы, но Персиваль чувствовал, что за этим стоит нечто большее. – Вообще, я жил вполне хорошо. Пока пару лет назад… Я не нашел ее. – Калеб едва сдерживал слезы. Воспоминания причиняли ему невыносимую боль. – Моя мать… Я нашел ее. – Калеб закрыл глаза. Кристаллики слез упали на стол, оставив темные следы. Брови его нахмурились, зубы оскалились, а дыхание стало прерывистым.
Персиваль все понял. Он не знал, как сменить тему или хотя бы остановить надвигающуюся бурю эмоций. Нужно было срочно успокоить Калеба, найти к нему подход.
– Слышишь их? – Калеб прервал размышления Персиваля. Последний сначала посмотрел на него, а затем огляделся по сторонам. – Там, за столом… Весь вечер эти богачи просаживают крупные суммы. Каждая следующая больше предыдущей. А что, если, скажем, заставить их проглотить все это золото? – Калеб повернулся в сторону игрального стола, в его глазах мелькнул недобрый блеск.