Растерев до красна ладошки она приблизилась к Калебу и поднесла их к голове.
– Я всего одним глазком взгляну, что ты там прячешь – прошептала она.
Рико закрыла глаза и приготовилась погрузится в глубины памяти парнишки, как из-за спины раздался звон, а руны на статуэтках загорелись. Тело Калеба дрогнуло и вернулось в чувство. Свет статуэток резко погас. Он оглядел каюту, но не заметил никого постороннего.
Рике повезло вовремя среагировать, так, чтобы за секунду до пробуждения Калеба, она смогла улизнуть из каюты. В этот раз ее заклинание дало сбой. Непостижимая сила стало щитом, отразив атаку на разум паренька.
– Очень любопытно – Прищурившись, тихо пробормотала Рико, тенью проскальзывая к себе в каюту.
Любопытные факты и забавные истории №4:
«Досада потери»
Калеб сидел, уставившись на пустой бокал. Обычно стоило лишь взмахнуть палочкой, и он был бы полон искрящимся элем или обжигающим ромом. Но сегодня… Палочки не было. Она словно испарилась. Он ощупал карманы, перевернул все ящики, заглянул под подушки – пусто.
Трезвость обрушилась на него, как кара небесная. День тянулся бесконечно, словно вечность, наполненная муками жажды. Переборов себя, он спустился в буфет и непристойно долго умолял бармена налить чего-нибудь покрепче. – Хотя-бы промочить горло. Прошу! – бармен выдохнул и удалился. Скользя по столу, Калеб поймал стакан наполненный прозрачной жидкость – Я буду обязан тебе жизнью! – после чего жадно опрокинул содержимое в себя. Однако секундой позже выплюнул все обратно.
– Это вода! Мерзость! – Калеб выругался на всех обедающих, после чего показательно покинул трюм.
До самой ночи он скитался по кораблю, раздосадованный жизнью. Но когда усталость взяла свое, вернулся обратно в каюту. С грохотом он рухнул в постель. И вот, в момент отчаяния, когда надежда угасала, словно свеча на ветру, взгляд его устремился вверх. Там, в потолке, словно комета, застряла она – его волшебная палочка. Память, словно древний свиток, развернулась перед его глазами. Он вспомнил ту ночь, когда, опьяненный ромом, захотел поиграть в дартс, но, не найдя дротиков, решил использовать волшебную палочку, словно презренный гвоздь, вогнав ее в потолок. Калеб схватил ее, словно святыню, и мир вновь обрел свои краски.
«Тайны темных глубин»
В прокуренном чреве буфета, где время текло густо, как патока, моряки травили байки, согревая озябшие души ромом. Один, с лицом, изрытым штормами, как старая карта, начал рассказ о Кракене – кошмарном чудовище, чьи щупальца оплетали корабли, словно смертельные объятия. И даже этот монстр, лишь питомец существа куда более великого и могущественного.
Говорил он о Богине Акве, повелительнице глубин, чей гнев был столь же безжалостен, как океанская пучина.
– Здесь, братья, в этих самых водах, – хрипел он, обводя взглядом притихших слушателей, – когда-то обитал Кракен. А Акву здесь почитали как богиню, дары ей в пучину бросали, чтоб гнев её унять, чтоб мимо проплыть, чтоб не уйти на корм рыбам.
Он продолжал, словно пророк, вещающий из глубин веков – Говорят, призрак Аквы до сих пор скитается по океану, ищет жертвы, топит корабли, словно играючи ломает спички. Она мстит за то, что люди убили ее. В полумраке буфета, под мерный плеск волн за бортом и рев ветра, его слова звучали зловеще, словно погребальный звон.
Внезапно дверь скрипнула. Молния блеснула вдалеке, нагоняемая взрывом грома. В буфет, словно тень из преисподней, скользнула Рико. Лицо её было болезненно-бледным, глаза горели лихорадочным огнем. «Воды…» – прохрипела она, и моряки, словно пораженные электрическим разрядом, вскочили со своих мест. Крики ужаса разорвали тишину. Они бросились врассыпную, словно крысы, бегущие с тонущего корабля.
Глава 9: «Белый Медведь»
Айскровл – таверна «Белый Медведь» – 500 год н.э.
Ледяное дыхание сковало море в объятьях. Холод проникает в каждую клетку, заставляя кровь стынуть в жилах. Вода здесь не просто холодная — она враждебная, тёмная и непроницаемая. Над морем нависает серая пелена, скрывая горизонт. Ветер, пронизывающий до костей, несёт с собой брызги солёной воды, тут же превращающиеся в ледяную крошку на ресницах и одежде. Повсюду, насколько хватает взгляда, раскинулись льды. Бескрайние поля, усеянные торосами — хаотичными нагромождениями обломков льда, словно осколки разбитого зеркала. Вдали доносился жуткий треск айсбергов – предвестник ледяного хаоса, эхом разносившийся по скованной молчанием холодной пустыне.