Прошло не так много времени с момента, как Рико ушла, но на ее место прибыл верный слуга и друг – Черныш, крупный ворон с большими аметистовыми глазами и посеребренными перьями. Персиваль встретил его радушно. Пронзительный «Кар!» Черныша нарушил тишину всей улицы и эхом разнеся по пустующему городу. Хозяин птицы сморщил серьезное лицо и задал несколько вопросов, ответом на которые было «Кар!» разной громкости и частоты. Когда Персиваль узнал все что хотел, то убрал питомца в собственную тень в которой последний растворился.
Рико недовольно пробиралась по улицам, нахмурившись и с явным недовольством. В свой поиск открытого магазина с продуктами или питейного дома, попадание в который не гарантирует смерть, она вышла на очередную улицу с небольшим отличием. Один из домов жил своей жизнью, не сказать, что все дома в Кампе пустовали, отнюдь, однако все были наполнены тусклостью, а этот словно не замечает разрухи. Любопытство и чувство голода взяли верх. Ускорив шаг – добралась до странного обычного жилья. Постучав в дверь ответа не последовало. Только, она решилась повториться, как дверь распахнулась и на пороге оказался старик с арбалетом, который был направлен на ведьму, а за его спиной стояла пожилая женщина, видимо супруга.
– Проваливай, чертова культистка! – кричал старик, разбрасываясь слюнями во все стороны, словно дикая собака.
Рико немного опешила от такого приветствия, но мигом взяв себя в руки ответила – Добрый вечер, я не принадлежу культу, как раз наоборот – она выдержала паузу, чтобы увидеть реакцию и предпринять действия в зависимости от нее. Тогда же она и заметила, что старик замолк и начал вглядываться. Пальцы, нависшие над спусковым рычагом, ослабли – Я ищу тех, кто сможет помочь разобраться в происходящем и дадут четкости в картине последних событий города.
– Гарольд, она выглядит иначе, давай выслушаем ее. – наконец вмешалась супруга. Старик поморщился, поперебирал густыми бровями, постучал пальцами по обуху арбалета и нерешительно впустил девчонку.
Прошло больше часа, с момента ухода Рико. Не дождавшись ее возвращения Персиваль отправился на ее поиски. На улице начало темнеть и небо багровело, облако переливались золотом и янтарной синевой. Первые звезды пробились сквозь темноту ночи, заняв свое место на небесном своде. Все новые и новые вспыхивали то тут, то там, реже потухали как пламя сгоревшей свечи, а те немногие, что не смогли удержаться, проносились по небу оставляя за собой шлейф серебряного сияния.
Найти ее было не трудно, Персиваль слишком хорошо знал повадки и манеры подруги, так что выйти к единственному дому на весь квартал из которого излучалось тепло не стало чем-то невыполнимым. Теперь и он стоял на пороге дома. Дверь открыл все тот же старик с орудием наперевес, но не успел он выкрикнуть слова уничижения, как его остановила рыжая ведьма. Пока она объясняла, что это ее товарищ и что он не опасен. Персиваль был всецело поглощен одним-единственным ощущением, и это было не привычное удивление, связанное с Рико и ее таинственным местоположением. Нет, его разум пленил и терзал дразнящий аромат свежесваренного бульона, манящий из глубин дома, словно обещание давно забытого рая. Наконец команда воссоединилась за горячим ужином. С первобытной страстью Персиваль на пару с Рико опустошили миски супа и устроившись поудобней разговорились со стариками. Темой их незамудренного спора стало положение вещей в городе. Никто не выступал за культ, напротив, все выражались даже очень нелицеприятно.
– Будь моя воля всех бы отправил на костер! – не скрывая своей ненависти, слегка с хрипом и каким-то полу вскриком произнес Гарольд. Супруга попыталась смягчить его пыл, но вскоре сама присоединилась к мужу. Беседа из бурной и местами веселой переросла в трагичную. Старики поведали, что недавно их сын погиб в потасовке, устроенной за питейным домом. Несколько мужчин желающих поживится содержимым его карманов подкараулила поздней ночью на улице, силой заволокли в подворотню где и расправились. Врач, пока еще был в городе, постановил, что молодой человек истекал кровью еще два часа. Умирал под звуки барабанов, смех хмельной толпы и скрежет досок, трещащих от пляски забвенных животных. Обреченный на страшную смерть из-за пары медяков, жевательного табака и новой серебряной бляхи с пояса. Бабушка не смогла сдержать слез и удалилась в поисках платка. Старик последовал вслед за ней, напоследок добавив – сил у меня нет, стрел не хватит, да и кости сломленные. Я бы их всех убил, каждого, но никогда не смогу себе позволить такой роскоши.