— Сейчас же.
Стамф хрипло захохотал, но шагнул назад, к двери, его взгляд скользил по Ие с неприкрытым вожделением. В узкой мастерской, пропахшей сырой глиной и дымом печи, его смех звучал грубо и неуместно.
— Ладно, ладно… — он поднял руки в смирении, но в его голосе слышалась угроза. — Я приду в другой раз за своей платой. Или ты хочешь, чтобы я вышвырнул тебя на улицу?
Дверь захлопнулась с резким стуком, и в воздухе закружилась пыль, поднятая сквозняком.
Ия стояла неподвижно, сжав кулаки, пока в груди не утих этот бешеный стук — сердце колотилось, будто пыталось вырваться. Глубокий вдох. Еще один. Она поправила потертый кафтан, натянула шапку пониже, скрывая дрожь в пальцах, и принялась собирать горшки в корзину. Ни секунды больше она не выдержит в четырех стенах.
Единственная мысль - немного надежды: нужно продержаться до возвращения Каннара.
Деньги ушли на похороны отца — скромные, без отпевания, без плача причитальщиц. Даже листья священного дерева пришлось брать в долг.
Она вылепит столько кружек и другой посуды, сколько осилит. Продаст столько горшков, чтобы Стамф подавился этими монетами.
Девушка долго умывалась, ей казалось, что этот вонючий лавочник оставил на ней грязное клеймо. Потом собралась с силами и мужеством. Нужно одной идти на рынок.
Корзины оказались почти неподъемными, но Ия стиснула зубы. Запястья горели, а на непривычных к такой работе ладонях краснели язвочки — глина разъедала кожу.
______
Площадь встретила её шумом, криками торговцев, гулом толпы. Воздух был густ от запахов жареного мяса, пряностей и перезревших фруктов. От этого вихря ароматов у Ии закружилась голова — она не ела с утра.
Она разложила свою утварь на краю площади, на том самом месте, где раньше торговал её отец. Глина, обожжённая в печи, блестела в солнечных лучах — простые, но добротные кружки, горшки, миски. В них вложены последние силы.
И вдруг — топот.
Люди шарахнулись в стороны. На площадь ворвались всадники — кони фыркали, брызгая пеной, копыта били по камням.
— Разойдись! — рявкнул один из них, и его конь, вздыбившись, перескочил прилавки прямо на посуду. Глиняные черепки разлетелись с сухим треском.
После пиаффе на осколках, всадник пришпорил коня и устремился за остальными.
Ия застыла. В глазах защипало, но она не позволила себе ни звука.
Что сегодня за день?
Ей нужны были деньги, а не разбитые надежды. Она опустила голову, чтобы никто не увидел дрожи в губах. Горячие слезы застыли, так и не скатившись.
— Эй, паренек… — чья-то шершавая ладонь легла ей на плечо.
Она вздрогнула — забыла, что одета как мальчишка.
— Собери черепки да иди к герцогу.
— К… кому?
— К герцогу Дарвису. Это его люди. Он справедлив и всегда платит за разбитое.
Ия медленно подняла взгляд. Всадники уже унеслись прочь, оставив за собой облако пыли. А перед ней лежали осколки её труда, её последнего шанса.
2. Замок
Глава 2.
Замок Арред возвышался над городом, холодный и неприступный. Его высокие башни с трепещущими красно-синими флагами были видны издалека. Когда-то он внушал ужас всем жителям. Но три года назад старый герцог умер от лихорадки. Та жуткая болезнь унесла жизни многих, в том числе и матери Иолансии. На подступах к замку рос старый сад. Неказистые полуголые деревья кривили свои тощие ветки навстречу последним теплым лучам осеннего солнца. Иолансия задержалась в нем, чтобы перевести дух и собраться с мыслями. С ее ракурса открывался вид на огромные ворота и перекидной мост. Она попыталась представить, как ее предки с гордостью ступали на двор великого герцога почетными гостями. Герб рода Ифнар до сих пор красовался на правой створе железных ворот. Так рассказывали отец и брат. Сама Иолансия настолько близко к замку никогда не подходила.
Она поправила шапку и старый кафтан. Глубокий вдох, словно перед прыжком в воду. Лямка короба врезалась в плечо.
Главное, не забывать кланяться всем.
Осеннее солнце клонилось к западу, заливая двор замка герцога Дарвиса медно-красным светом. Ветер шевелил опавшую листву, подгоняя к стенам замка одинокую фигуру в потрёпанном кафтане. Иолансия сжала в руках плетеный короб, ощущая, как её пальцы немеют от напряжения.