Он провёл рукой по подбородку, ощущая щетину.
— Завтра допросим.
— А если она и правда ни при чём? — рыцарь чуть не выдал свою тревогу. Почему-то он очень хотел, чтобы эта девушка была совсем не при чем. Золотистый шёлк её волос никак не исчезал из головы. Он улыбнулся своим мыслям, но тут же спохватился и нахмурился, пока герцог не заметил.
Дарвис задержал взгляд на карте, где чёрные стрелы сходились у его границ.
— Тогда дадим работу, – в его голосе не было уверенности. — Но пока присмотри за ней. Ты сделаешь это лучше, чем кто-либо.
____
Стук в дверь заставил её вздрогнуть.
— Кто…?
— Это я, — глухо отозвался голос Валена.
Ия внутренне напряглась и отступила к стене.
Дверь скрипнула. На пороге стоял рыцарь, держа в руках миску и ложку. Пар поднимался над густой похлёбкой, запах мяса и лука заполнил комнату.
— Герцог велел тебя накормить, — пробормотал Вален, избегая смотреть на неё.
Он поставил миску на табурет, затем, неловко покраснев, добавил:
— Я… прошу прощения. За подзатыльник.
Ия не ожидала извинений.
— Вы не знали, — тихо сказала она.
— Всё равно не должен был.
Он повернулся к выходу, но на пороге задержался.
— Если что-то нужно — скажи.
Дверь закрылась. Ия осталась одна с миской горячей еды и странным чувством. Этот огромный рыцарь смутился при виде её. Судя по количеству зазубрин на латах, это ощущение редко его посещало.
Но доверять всё равно было рано.
Она съела похлёбку, обжигая губы. Только под утро, под шум дождя за окном, девушка наконец уснула.
3. Вален
Глава 3
Вален стоял в коридоре, скрестив руки. Он не понимал, почему не может уйти. Обычно он не задумывался о таких вещах — приказ есть приказ. Но сейчас в его голове крутились слова Дарвиса о возможной шпионке. И о предстоящем допросе. Вален повел плечами и его могучие мускулы натянули рубаху до предела. Конечно вряд ли герцог учинит пытки, ведь девушка ни в чем не виновна. Рыцарь пытался себя успокоить. Он представил, как встаёт между девушкой и герцогом, хватает голыми руками раскалённый жгут, его кожа будет шипеть и плавиться, адская боль, предназначенная для шпионки, достанется ему. Он всё вытерпит, он сильный. А потом он поможет ей сбежать. Может даже вместе с ним.
Рыцарь зажмурился от удовольствия.
Резкий окрик смены караула часовых на воротах вернул его в действительность.
Он вздохнул, вспомнив, как его грубая ладонь коснулась ее головы. Не хотел причинять ей боль — просто привык, что все перед герцогом должны проявлять уважение.
А потом эти волосы... золотистые, как спелая пшеница. Он никогда не видел ничего подобного. У всех женщин герцогства темные или серовато-коричневые тяжёлые волосы, блестящие, словно масло. Даже у его матери, которая была родом из другой провинции, были такие же.
Он любил помогать причесывать и заплетать их своими непослушными грубыми пальцами. Сама она давно не могла поднять левую руку, после болотной травы, которая отравила и иссушила половину её тела. Вален знал, что солдаты украдкой посмеиваются над ним из-за того, что он помогает матери и даже носит ее на руках, когда выдаётся свободное от боёв и герцогских дел время. В детстве его часто обзывали приёмышем из-за роста и размеров: в шесть лет он был уже выше матери. Он дрался со всеми каждый день и никогда не жаловался. Когда мама приходила уставшая после работы, то всегда находила время для него, приносила простые лакомства, пела колыбельные. Она тайком откладывала средства и смогла отдать Валена в школу рыцарей, в синий кирасирский взвод, где он познакомился с молодым герцогом. Забота о ней - это самое малое, что он мог дать сейчас. Ведь она одна воспитала его. Он работал на износ, мог вынести любую тяжёлую работу лишь бы обеспечить ей достойный уход, ведь после ожога болотной травой она работать не могла. Но эти мысли были привычны и повседневны.
Шум дождя Вален не заметил. Он грезил наяву, представляя, как спит сейчас золотоволосая шпионка. Может быть её длинные пряди раскидались по подушке и она, словно эльф в цветке, лежит в золотистом облаке своих локонов. Он с трудом подавил желание открыть дверь и посмотреть хоть одним глазом на спящую девушку. Она совсем рядом. От этих мыслей у него закружилась голова. Рыцарь обмяк, сел на пол и, приперев своим могучим телом запертую на засов дверь, безмятежно уснул, как спят все рыцари, уверенные в своих силах.