— Не вы первые, не вы последние, - Ухмыльнулась я. Как же наивны бывают молодые легаши. Ещё не знают, что их система устроена не людям во благо. Даже немного жаль разочаровывать мальчишку.
— В плане? - Он заинтересованно склонил голову, напомнив щеночка. А он довольно милый.
— Думаешь, вы первые, кто пытался его остановить?
— Иногда складывается впечатление, что ты не на той стороне, - пригляделся ко мне Игорь. Мне и без того было дискомфортно находиться наедине с бывшим одноклассником, а тут он ещё и решил тщательно изучать мой внешний вид. Стало вдвойне одиозно.
Я оказалась в безвыходной ситуации. Сотрудничать с полицией я не могла, Миша слишком много знал обо мне. А быть на стороне Миши у меня не было никакого желания, несмотря на то, что временами от бессилия действительно хочется вернуться. Если я буду сотрудничать со следствием, значит, подпишу себе смертный приговор.
— А что толку? Закрыть дело всей жизни Михаила невозможно, он не даст вам этого сделать, только через собственный труп.
— То есть ты не хочешь закрывать секту, помочь людям, которые, как и ты, попались в ловушку?
— Мне плевать на этих людей, ясно? Я просто хочу жить. Мне нет дела до них. Я оттуда сбежала, чтобы больше никогда не вспоминать о тех загубленных годах моего юношества, и твоё предложение меня не интересует.
— Шугаться любого звука – это ты называешь жизнью? - Ком в горле начал нарастать. Игорь умело бил по больному. — М-да, не думал я, что моя одноклассница станет сектанткой. Что ж ты о себе расскажешь на встрече выпускников? - Улыбнулся он.
— Пути господни неисповедимы, - Я усмехнулась, но уголок губ нервно задрожал.
— Это тебе в секте говорили?
— Нет! – чересчур резко выкрикнула я. — Моя… Эта община не религиозная, она основана на учении о буддизме.
— Значит, будут судить, как общественное объединение.
— Если. Если будут судить, - тем не менее, я не могла ни отметить, что мне нравилось упорство моего бывшего одноклассника. — Хочешь, расскажу секрет?
— А он интересный? – хитро улыбнулся Игорь, сощурив лисьи глазки. Он придвинулся ближе. Все-таки, с годами этот легаш стал привлекательнее, хотя и в школьные годы он не был уродом.
И все же, мне было сложно смотреть ему в глаза, было стыдно перед ним. Он, быть может, не винил меня за своего отца, а вот я себя очень. Именно из-за меня Геннадий Леонидович сел в тюрьму и позже умер, а теперь Игорь сидел в моей квартире, спустя десять лет с того самого случая, будто ничего не произошло.
Жизнь — и есть королева иронии. Его отец сел в тюрьму, сын стал полицейским и сейчас просил помощи у той, кто посадил его отца.
— Это тебе решать, - Невольно сощурила глаза в ответ. Конечно же, я не собиралась признаваться, что его отец сел зря. — Еще около семи лет назад, когда я только начинала знакомиться с общиной и всеми его жителями, местные СМИ заинтересовались ими. Шороху навести успели, да быстро пропали все упоминания Михаила и общины с новостных порталов, но на всякий случай название коммуны решили изменить.
— И теперь секта называется «Зеленый дракон», - дополнил мой рассказ Игорь. Я молча кивнула.
— Я это к тому, что Михаил легко расправляется с теми, кто встаёт у него на пути. Это, конечно, было во времена, когда Михаил еще работал в органах, но с тех пор мощи он не растерял. Он всё еще Власть.
— Это от него ты набралась жаргонных слов?
— Это ты о каких словах мне говоришь, легаш? – подшутила я над ним. — Ты это про то, как ты пытаешься закатать меня в корки или о том, что ты сделал злошку?
— Такое явно не в университетах преподают, - Мне удалось его рассмешить. Сразу стало полегче. — Михаил рассказал?
— Может и он, а может другие.
— Вы с Михаилом были близки?
Именно он, однажды подкараулив меня у входа в больницу, уговорил попробовать медитации из буддизма, а позже предложил переехать к ним в общину. Это стало началом моего конца. Так я познакомилась с Михаилом. С моим Богом и ныне Дьяволом.
Я была для него легкой мишенью, и он легко попал в меня. А я, в силу своей малодушности, просто не устояла перед его харизмой и обаянием. Мне было восемнадцать лет, и у меня недавно умер дедушка. Я легко поддалась.
— Это не твое дело.