— Я же спрашиваю не из любопытства, это моя работа.
— Искренне советую тебе сменить род деятельности. Эта работа тебя не доведёт до добра, - я искренне сочувствовала ему. Игорю ещё только предстояло узнать об огромном количестве несправедливости, которым кишит наш бренный мир. Совершенно не удивлюсь, если в ходе этого дела его самого утащат в секту. Хотя, нет. Я уже так перед ним была виновата. Я бы не позволила.
— Так ты готова помочь расследованию?
— Не хочу. Я сбежала и не хочу возвращаться туда, даже будучи под прикрытием с защитой полицейских!
— Ты не сможешь вечно бежать от проблем! – Я ненавидела его. Ненавидела за то, что он был прав. А если быть честной с собой до конца, то я ненавидела себя за слабость и трусость.
— У вас не получится его закрыть! - не выдержала я. Как он не понимал, что мы не в сказке живём! Все далеко не так просто, как кажется! Этот мальчик не понимал, на что способен Миша.
— Так, блять, Наина, ты и дальше будешь дохлым кроликом или будешь сотрудничать? – впервые вспылил Игорь, вставая с дивана.
— Даже если я соглашусь, скажу сразу — нам всем конец. В лучшем случае, вас всех просто уволят, а я вернусь туда, откуда еле сбежала.
Большинство из тех, кто уходил, возвращались вновь. И, возможно, я не исключение. Такие объединения — это своего рода наркотик.
— Я не допущу этого.
— А еще у меня сгорит абонемент в спортзал! – подскочила я. — Нет, не могу.
— Перестань, это куда важнее! – Мне хотелось расплакаться навзрыд. И не потому что я слабая женщина, а потому что меня вновь лишали смысла жизни. Не без чуда накопив на абонемент, я все равно не становилась ближе к желанному. Последняя нить, которая могла соединить меня с моим любимым занятием, ради которого хотелось жить — поднимать гири, обрывалась.
Мне было сложно жить вне стен коммуны. Там совсем все иначе. Проще. Здесь я быстро устаю работать, делать то же самое, что и каждый день, готовить, убирать, ходить по тем же дворам и улицам, чтобы как и все заработать на жизнь на тяжелой работе, а на выходных страдать от того, что одинока. Мне трудно адаптироваться, а преследования Михаила только ухудшают ситуацию. Я несчастна, хотя искренне (и очень наивно) думала, что стану свободной, как только сбегу.
Что там, что тут — я не чувствую себя свободной.
— Я слишком долго на него копила. Мне придется бросить зал, потому что Михаил не позволит мне заниматься, - В общине было много мелких запретов, но самым болезненным для меня был именно этот. «Не женское дело гири поднимать», — аргументировал он.
Недавно, разгребая балкон, нашла пару старых гирь, с которыми я занималась в детстве. Именно с дедушкиных гирь началась моя любовь к этому спорту.
— Я возмещу тебе ущерб. Сам! Если это единственная проблема, то можем считать, что с этого момента ты сотрудничаешь со следствием, - торопил события нагловатый легаш.
— Я еще не сказала «да»!
А сама уже думала, если почую, что дело дрянь, я переметнусь без единого сомнения на сторону победителя.
— Я дам тебе время подумать, - Он собрался уходить, я оказалась за его спиной. — Не давлю.
— Игорь.
— Да, Наина? – Он улыбнулся мне.
— Мне искренне жаль, что так получилось с твоим отцом, - голос предательски дрогнул. — Это ведь я тогда дала заключительные показания.
— Зачем его жалеть? – зло нахмурился одноклассник. Его лицо переменилось. — Он был убийцей.
И Игорь ушел, не забыв попрощаться. Тогда еще никто из нас не знал, к каким последствиям приведёт наш выбор.
Глава 4
Спустя столь долгое время, дедушкина квартира все еще встречала меня с искренним добродушием. От пластмассовых ваз и засохшего кактуса в банке из-под кофе до разваливающихся цветочных обоев и платяного шкафа с резными ключами. Я была рада вернуться в дедушкину квартиру, где прошло практически всё моё детство. Квартире было наплевать, что я бросила ее на целых семь лет.
После смерти дедушки не могла находиться в этой квартире. Наверное, это была одна из многих причин, почему я поддалась уговорам Михаила переехать в общину. Не стоило мне уходить, но бессмысленно жалеть о том, что уже свершилось. Тут все осталось таким же, каким и было до моего исчезновения.
Сладкие воспоминания из детства. Стопка устаревших газет, потрепанная мухобойка, накрытый вязаной салфеткой доисторический телевизор, который смотрел только дедушка. Не выразить словами насколько мне сильно хотелось бы, чтобы он всё ещё встречал меня в этой квартире. Он с радостью встречал меня, далеко не всегда такую же радостную, после школы. Всё бы отдала ради того, чтобы хотя бы один раз меня вновь встретил живой, здоровый и задорный дедуля.