1. На грани(вторая ревизия)
Я очнулся от глухого грохота стальных дверей, разбившего молчание холодного подземелья. Воздух был пропитан сыростью, смешанной с запахом гнили и железа. Мое тело дрожало от холода, а руки были прикованы кандалами к тяжелому медному столу. Повязка на глазах затеняла реальность, сквозь которую пробивался лишь слабый, мерцающий свет факела.
Мне послышались шаги. Тихий голос прорезал гнетущую тишину, но был ли он настоящим? Или это просто мой разум играл со мной, пытаясь выдать желаемое за действительное?
— Роб, возможно, здесь кто-то есть… — едва слышно прошептал голос, так тихо, что слова сливались с темнотой. — Слушай, Ксей, не говори, что боишься, — ответил другой голос, с легким оттенком иронии. — Эта развалина стоит еще со времен Великой трагедии, и никто не подходил к ней даже на километр. — Возможно, ты прав, но все равно давай осмотримся. Может, найдем что-нибудь... или кого-нибудь.
Кто-то хмыкнул. И вскоре свет от факелов начал расходиться. По звукам шагов я понял, что один направился к дальнему концу комнаты, а другой – двинулся в мою сторону.
Я не мог издать ни звука, ни писка. Мой рот был намертво стянут ремнем, который впивался в кожу лица, оставляя ощущение жгучей боли. И каждая секунда растягивалась в вечность, пока свет факела, дрожа, приближался ко мне.
Меня могли убить. Или спасти.
Огонь был уже настолько близко, что я ощутил его слабое тепло на своих ногах.
— Роб! — хриплым голосом прокричал Ксей, и я инстинктивно напрягся. — Быстрее, иди сюда! — Что такое? — спросил Роб, делая шаги вперед. Его голос звучал спокойно, даже немного насмешливо. — Испугался чего-то?
Подойдя, он сначала усмехнулся, но когда увидел меня, его улыбка исчезла. Роберт растерянно моргнул, не зная, что делать.
— Я перережу ремни, а ты займись кандалами, — твердо сказал Ксей, вытаскивая кинжал. — Ксей, а если он нас убьет? — голос Роба наполнился страхом. — Он может умереть... — голос Ксея потемнел, а его руки задрожали. — Я больше не хочу быть виновным в смерти кого-то, как тогда...
Тишина стала невыносимой. Лишь потрескивание факела и глухие удары сердца наполняли пространство. Ксей провел кинжалом по ремню, но задержался на несколько секунд, будто колеблясь.
Первым перерезанным ремнем стал тот, который смыкал мой рот. Как только он его убрал, я попытался заговорить… но Ксей не понял меня.
Зрение плыло, темнота наваливалась со всех сторон, и еще до того, как меня окончательно освободили, я потерял сознание.
2 (вторая ревизия)
Темнота расступалась медленно. Сначала — только глухие звуки, потом — ощущение холода, а дальше — боль. Я не сразу понял, что тело больше не приковано к холодному столу.
Я попытался пошевелиться, но мышцы ответили протестом — словно пережили страшное испытание, выжегшее из них всю силу. В голове звучали отголоски прошлого: тяжелые железные кандалы, ремни, державшие меня годами, безразличный голос того, кто сделал это со мной.
— Он очнулся, — раздался грубый голос неподалеку.
Я едва приоткрыл веки, и глаза тут же резанула боль от ярких огней факелов, пробивавшихся сквозь мрак. Когда боль утихла, я наконец смог осмотреться и увидел, что нахожусь в палатке, где воздух был густо насыщен характерным запахом раскаленной стали, свежих лекарств и недавних битв. Услышав чье-то движение и попытавшись сконцентрировать зрение, я увидел, что передо мной стоит девушка. На вид не старше двадцати лет. У нее были тонкие, четко очерченные черты лица, выдававшие упрямство, и бледная кожа, на которой над левой бровью белела едва заметная полоска — возможно, след давнего шрама. Ее тонкие губы были крепко сжаты, будто она привыкла скрывать свои эмоции.
А ее глаза… они уже видели то, что меняет людей навсегда. Зеленые, холодные, уставшие — в них застыла история многочисленных потерь, разочарований и боли. Серебряные волосы, блестящие, словно лунный свет, были заплетены в длинную косу, спадавшую на спину, добавляя ей загадочности.
Она носила легкий кожаный костюм, созданный для скорости и удобства в бою, а на ребрах и поясе висели по паре кинжалов, отполированных до идеального блеска. Оружие тех, кто не играет в честные бои, а выживает любой ценой. Даже ее кожаная куртка, хоть и выглядела на удивление элегантно на ее стройной фигуре, была явно создана для максимальной функциональности, а не для красоты.
Ее внешность никак не соответствовала тому, кем она была, — наемником. Чтобы стать наемником в моем городе, нужно было пройти невероятно сложный экзамен, где ценой малейшей ошибки могла стать жизнь. Я до сих пор помню звон стали, раздававшийся с тренировочной площадки возле моего дома, а также суровые, изрезанные шрамами лица ветеранов этого дела. Финальным же этапом был безжалостный бой с сильнейшим воином или же с монстром, которого выпускали на арену. В обоих случаях редко кто выходил оттуда без серьезных ранений, а некоторые – и с искалеченными конечностями.