Моя рука сама потянулась к рукояти. Пальцы, теперь твердые и крепкие, сжали ее. И я потянул. Меч вышел с легким, почти незаметным сопротивлением, будто я вытаскивал не смертельное оружие из собственного сердца. На месте раны чешуя сомкнулась плотнее. И я почувствовал дикий прилив силы, разливавшийся по телу.
Тогда я поднял глаза на наемников. На тех, кто это сделал. А гнев, до сих пор тлевший где-то в глубине, взорвался с новой, ослепительной, всепоглощающей силой. Это был не обычный гнев – это была чистая, первобытная, звериная жажда убийства. Она затопила мой разум, сжигая остатки человеческих мыслей. И я почувствовал, как из моей груди вырывается нечеловеческий рык, а мир начал растворяться в красной пелене этой неудержимой силы.
3. *** (друга ревізія)
Каждый шаг отдавался болью в запястьях. Веревка врезалась в кожу, как металлические кандалы.
Свернув в глубь леса, на пути начали попадаться сплошь поваленные деревья. А в какой-то момент мой взгляд приковало огромное дерево, видневшееся далеко впереди. На нем были вырезаны крупные символы, которые я уже где-то видел.
Сосредоточившись на них, что-то в груди сжалось — словно эти символы были частью забытых воспоминаний, которые я не мог вернуть.
«Возможно, когда мы к нему подойдем, я смогу рассмотреть их и вспомнить, где уже такие видел».
Один из наемников незаметно оттянул меня на несколько шагов назад, чтобы поговорить.
— Слушай, парень, мы сделаем остановку у того дерева, но ты не волнуйся. Кстати, меня зовут Роб, — тихо сказал он, оглядываясь по сторонам, будто проверяя, что никто не услышит.
«Роб? А, наверное, это тот самый, который спас меня».
Я поблагодарил за спасение, и мы вернулись.
Мы шли еще около пяти минут, проходя поваленные деревья одно за другим, и когда уже подошли к тому дереву, о котором говорил Роб, Флерисса начала раздавать приказы.
Робу — стеречь меня, но еще и сделала знак рукой так, чтобы не увидел другой наемник.
Роб, кивнув, приготовил арбалет.
Второму приказала пойти и разведать местность. Он молча согласился и медленно удалился.
В тот момент, когда наемник оказался на безопасном для нас расстоянии, Роб выстрелил, попав ему в шею. Болт прошил его насквозь и вонзился в дерево.
Наемник даже не успел понять, что произошло — хватал ртом воздух, пытаясь что-то сказать или позвать на помощь, но через несколько секунд упал, захлебнувшись собственной кровью.
Роберт посмотрел на меня. В его взгляде читалось нечто большее, чем просто подозрение.
Сомневался ли он во мне?
Или проверял, как я отреагирую?
Перезарядив арбалет, он все еще сжимал рукоять пальцами — будто готовый к следующему выстрелу в случае необходимости.
— Зачем вы его убили?.. Можно было просто связать… — произнес я эти слова без всяких эмоций, но меня проигнорировали.
Роб кашлянул и приказным тоном велел мне повернуться к нему спиной. Не сумев прочитать эмоции на его лице, я покорно развернулся. «А я-то все гадал, что со мной будет. Вот такой конец?».
Зажмурив глаза, я ощутил холодный воздух, коснувшийся кожи; он показался неестественным. Сердце глухо ударило в груди, но его стук растворялся в окружающей тишине. Секунды тянулись минутами. Начали наплывать воспоминания о родном городе: все было как в тумане, но я радовался, что хоть перед смертью увидел дом, пусть и в воспоминаниях.
Сердце успело сделать три удара, когда я почувствовал, как веревки начали спадать с моих рук. Я медленно провел пальцами по запястьям, отмечая на месте, где была веревка, красные следы, похожие на ожоги.
— Так вы… не убьете меня? — мой голос был спокоен, но внутри что-то будто застряло, какой-то крючок, заставлявший задуматься.
— Нет, парень. Я хотел сказать тебе это еще тогда, когда мы отошли от него, — Роб ткнул пальцем в мертвое тело наемника, все еще теплое. — Но не представилось случая, — спокойно и с едва заметной радостью, как будто действительно был рад меня спасти, ответил Роб, садясь на небольшое поваленное дерево.
— Значит, тот наемник, которого вы убили, не с вами, я так понимаю? — последовав примеру Роба, я тоже сел на дерево рядом с ним.
— Да, — на этот раз ответила уже Флерисса, которая за время снятия с меня веревок успела присесть на пенек и начать точить свои кинжалы. «Мне бы не хотелось, чтобы она использовала эти кинжалы против меня», — промелькнула мысль.
— А вы не могли его просто связать? — спросил я, разминая плечо, чтобы унять боль от долгого пребывания рук в одном положении.