Но, вспоминая детали видения, Элла заметила нечто важное. Она видела не только своё падение, но и то, как её сила, её магический дар, поддерживал войско, как он вдохновлял солдат на бой. Она видела себя, не участвующую в рукопашной схватке, но руководящую битвой, направляя силу света против тьмы. Ей пришла в голову дерзкая идея: не нарушая вещих снов, она могла бы помочь войску своими силами, направляя их, усиливая их магию, но не подвергая себя смертельной опасности.
В последующие дни, советники и маги королевства обсуждали этот план. Они боялись нарушения предсказания, боялись того, что любое отклонение от видения может привести к катастрофе. Но деревья, древние и мудрые хранители истории царства, подтверждали Эллины слова. Они показали Валенсии более полное видение, где Элла представала могущественной защитницей, её силы возрастали с каждым днём, с каждым проявлением её решимости и упорства. Видение ясно показывало, что лишь при условии использования всех её способностей, но вне поля боя, царство может победить, а Валенсия укрепиться на престоле. Мэрел, несмотря на страх за дочь, поддерживала этот план, понимая, что это единственный шанс спасти царство и сохранить жизнь её дочери.
Мерел, с её серыми, подобно застелающему солнцу, крыльями и решительным взглядом, готовила Эллу к предстоящему, обучая её как воинским искусствам Аэлиона, так и тонкостям дипломатии, ведь победа могла быть достигнута не только силой, но и мудростью и хитростью. Мерел была верной защитницей и советчицей Эллы, и её любовь к дочери была так же сильна, как и её верность Аэлиону.
В воздухе витала легкая тревога, незримая угроза, предчувствие грядущих событий. Элла, сидя на подоконнике, смотрела на ночное небо, искала поддержки в мерцании звезд. Предстоящая жертва не пугала её так сильно, как раньше. Видение показало ей не только смерть, но и величие её миссии, способность спасти свой народ, не погибая на поле боя. Она чувствовала в себе силу, невероятную, растущую с каждой минутой. Это не просто магический дар, это ответственность, бремя, которое она готова нести. Но вместе с этим пришла и осознание одиночества — одиночества, которое разделят лишь немногие, которые осознают величие её будущего подвига. Элла чувствовала себя маленькой искрой в безбрежном ночном небе, искрой, которая способна осветить тьму. Она чувствовала свою неизбежную судьбу, свою неизбежную смерть, но и небывалый подъём сил, готовых защищать свой народ. Этот страх, смешанный с готовностью к самопожертвованию, заставлял её сердце биться с бешеной силой.
Ночь медленно уступала место рассвету. Бледно-розовые полосы прорезались сквозь темноту, окрашивая небо в нежные тона. Элла сидела на подоконнике, закутавшись в тёплый шерстяной плед. Холодный камень проникал сквозь ткань, но она этого не чувствовала. Её мысли были далеко, за пределами царства Аэлион. Через месяц, может быть даже меньше, ей предстояло сделать выбор. Выбор, который определит судьбу не только её, но и всего царства. Она смотрела на рассвет, на то, как тьма медленно отступает перед наступающим светом, и думала о своей собственной тени, о той тьме, которая уже коснулась её души.
Внезапно дверь тихонько отворилась, и в комнату вошли Мэрел и Валенсия. Мама, вся в заботе, подошла к Элле, осторожно накрыв её пледом ещё сильнее. Валенсия, сохраняя внешнее спокойствие, опустилась на стул рядом с подоконником. В воздухе висела тишина, прерываемая лишь негромким шелестом штор.
— Элла, дорогая, — начала Мэрел, её голос был тихим, полным любви и тревоги, — мы знаем, что тебе предстоит тяжелое испытание. Но мы хотим, чтобы ты знала, что ты не одна.
Валенсия кивнула.
— Мы беспокоится о тебе, не хотим, чтобы ты шла на бой, обрекая себя на гибель, но и оставлять царство беззащитным тоже нельзя.
Элла повернулась к ним, её взгляд был серьезным, зрелым не по годам
— Я знаю, тётя Валенсия, мама. Я всё понимаю. Но я не боюсь смерти, я боюсь того, что не успею сделать что-то важное.
Мэрил взяла руку Эллы в свою.
— Может быть, есть ещё один путь? Мы обсуждали это с советниками… Есть один человек, смертельно больной юноша, которого покинули все ангелы-хранители. Он слишком слаб, слишком близок к смерти, чтобы другие ангелы могли выдержать поток его боли и отчаяния. Но ты… ты другая, Элла. Твоя сила….