Она повернулась к Тому, её глаза горели решимостью.
— Мы должны найти все доказательства, которые подтвердят слова Джека. Или опровергнут их. Я не могу позволить, чтобы меня обманули. И я не могу позволить, чтобы его слова о "спасении города" остались непроверенными.
Томас посмотрел на неё, и в его взгляде была смесь восхищения и глубокой, непроходящей боли. Он знал, что Оливия не отступит. И он знал, что его место рядом с ней. Неважно, какой выбор она сделает, неважно, как сильно будет болеть его сердце.
Оливия приняла решение. Она не будет просто ждать официального расследования. Она сама раскроет все тайны. Она даст показания, передаст все улики, но её личная миссия продолжится. Это было её собственное изгнание — из мира простой справедливости в мир сложной правды, где ненависть и любовь переплелись так тесно, что их стало невозможно различить. И только ей теперь решать, как следует действовать в этом новом, запутанном мире.
Глава 15: Одно и то же дно
После драматической ночи в Тауэре, мир Оливии погрузился в хаос. Джек Освин был под арестом. Инспектор Эмили Грейс, получив от них с Томасом все улики – записную книжку, свидетельства Амелии, которая подтвердила слова Джека о "Клубе Скрытой Звезды" и их планах – начала масштабное расследование. Полиция активно работала над выявлением остальных членов тайной организации, и новости о заговоре с "Сердцем Лондона" начинали просачиваться в прессу, вызывая широкий резонанс.
Однако, несмотря на слова Джека о его "благородных" целях, юридическая картина оставалась однозначной. Он был обвинён в кражах музейных ценностей, фальсификации личности, препятствовании расследованию и, по сути, в похищении Амелии, даже если его мотивы были иными. Для закона его действия были преступными.
Оливия чувствовала себя разрываемой на части. Рациональный ум детектива требовал правды, и эта правда, закреплённая доказательствами, указывала на то, что Джек Освин – преступник. Но её сердце, до сих пор израненное, отказывалось принять это до конца. Его отчаянные слова в подземелье, его готовность пожертвовать собой ради Амелии, его страсть к Лондону – всё это создавало сложный, противоречивый образ, который не укладывался в рамки простого злодея.
— Оливия, ты должна дать показания, — мягко, но настойчиво говорил Том. — Все улики, которые мы собрали, указывают на него. Твои слова важны.
Оливия сидела за столом, уставившись в чашку остывшего чая. Она перебирала в памяти каждую их встречу, каждое слово Джека. Впервые в своей карьере она чувствовала такую глубокую личную вовлечённость, которая мешала ей быть объективной.
— Я знаю, Том, — прошептала она. — Но… его слова. О клубе. О том, что он пытался опередить их. Он говорил это так убедительно. И Амелия ведь подтвердила, что он её прятал от них, а не держал в плену.
Том тяжело вздохнул. — Она была напугана, Оливия. Он был единственным, кого она видела. Для неё это было спасение. Но для внешнего мира… он всё равно похитил её, пусть и с "благими" намерениями. И он украл эти артефакты. Это неоспоримые факты.
Он прекрасно понимал её внутреннюю борьбу. Он видел, как сильно она была привязана к Джеку, несмотря на всё. И это причиняло ему невероятную боль.
— А что, если он говорил правду? — Оливия подняла на него полные отчаяния глаза. — Что, если он действительно пытался спасти город от этих безумцев? А мы, Томас, мы посадим его за это.
Томас подошел к ней, взял её руки в свои. — Оливия, ты детектив. Твоя работа – идти за фактами. Мы не можем оправдывать преступление, даже если у него были "благородные" мотивы. Если он действительно герой, то пусть это докажет суд. Мы же должны представить правду, которую собрали.
Это был момент истины для Оливии. Она должна была выбрать между тем, во что верила её рациональная сторона, и тем, во что хотело верить её сердце. Выбор между Джеком и Правдой. Истина, казалось, была так многослойна, что её невозможно было уложить в рамки закона.
В её сознании звучали слова Джека о том, что "Лондон хранит гораздо больше тайн, чем ты можешь представить". Она понимала, что он погрузился в этот мир тайн, в эти "тени", и сам стал их частью. Он искал правду, но потерял себя в методах. И она, Оливия, которая так рвалась в эти тени, чтобы разгадывать загадки, теперь чувствовала, что стоит на одном с ним "дне" — дне, где границы между героями и злодеями размыты, а мотивы запутаны. Она опустилась на его уровень, в его мир, и теперь ей приходилось платить за это эмоциональную цену.