И он повесил трубку.
Оливия стояла в тишине офиса, держа телефон в руке. Его слова, такие простые и холодные, прозвучали как приговор. Она поняла, что совершила ошибку. Не в отношении Джека – в отношении Томаса. Она была так ослеплена своим собственным эмоциональным ураганом, так поглощена сложной фигурой Джека, что совершенно забыла о человеке, который всегда был её опорой, её другом, её верным помощником. О человеке, который любил её.
Боль от предательства Джека была острой, но боль от осознания того, что она, возможно, отвергла Томаса, была глухой и давящей. Она видела его страдания, его преданность. Она видела, как он боролся, чтобы защитить её, и как он страдал, когда её сердце тянулось к другому. И она ничего не сделала, чтобы это исправить. Она приняла его заботу как должное, его любовь – как невидимую, но постоянную часть пейзажа. И теперь этот пейзаж менялся.
Напряжение между ними росло с каждым днем. Офис, когда-то бывший для Оливии островком спокойствия и сотрудничества, теперь превратился в поле битвы невысказанных чувств. Томас стал тенью. Он выполнял свою работу безупречно, но между ними больше не было той искры, того невидимого понимания. Их дружба, проверенная годами, казалась на грани разрыва.
Оливия чувствовала себя одинокой, как никогда прежде. Джек, хоть и находился за решёткой, продолжал занимать её мысли, отравляя её чувства. А Томас, её верный друг, отодвинулся в сторону, раненый и отвергнутый. Лондонский туман, казалось, окутал не только улицы, но и её душу, оставляя её наедине с её собственными, непозволительными ошибками.
Глава 17: На грани разрыва
Отстранённость Томаса росла с каждым днём, и это стало невыносимо для Оливии. Офис, прежде наполненный их совместными обсуждениями, смехом и творческим хаосом, теперь казался холодным и пустым. Томас был физически там, но его взгляд был всегда направлен на экран компьютера, его ответы были краткими, а его присутствие – словно тонкая, прозрачная стена. Оливия чувствовала, как её самая крепкая опора начинает трескаться.
С каждым днём она всё яснее осознавала свою ошибку. Её поглощение Джеком Освином, её эмоциональные метания – всё это заставило её оттолкнуть того, кто был рядом всегда. Она поняла, что его молчание, его отстранённость – это не просто усталость. Это боль. И эта боль была причинена ею.
Оливия попыталась заговорить с ним, но слова застревали в горле. Она хотела извиниться, объяснить, что она ценит его, что она осознала, насколько он важен. Но она не знала, как это сделать, не задев его ещё больше. Каждый раз, когда она собиралась начать, он находил повод уйти, или погружался в работу, создавая невидимый барьер.
Ситуация вокруг Джека Освина также усложнялась. Официальное расследование инспектора Грейс нашло подтверждение его словам о "Клубе Скрытой Звезды". Были арестованы несколько высокопоставленных лиц, связанных с клубом, найдены доказательства их планов по активации "Сердца Лондона". Амелия Смит, которая теперь начала приходить в себя, дала полные показания, подтвердив, что Джек действительно её прятал и пытался остановить заговорщиков.
Но несмотря на это, юридическое положение Джека оставалось шатким. Его преступления были очевидны. Общественность была расколота: одни считали его злодеем, другие – героем-одиночкой, который пошёл на всё ради спасения города. Журналисты осаждали Скотленд-Ярд, требуя ясности.
Оливия получила разрешение на свидание с Джеком в СИЗО. Она шла туда с тяжёлым сердцем, не зная, что скажет, и чего ожидает от него.
Он выглядел уставшим, но в его глазах всё ещё горела искра. Он спокойно выслушал её рассказ о развитии событий, о том, что её показания, наряду со свидетельством Амелии, могут быть решающими для смягчения его приговора.
— Ты веришь мне теперь, Оливия? — тихо спросил он. В его голосе не было прежней усмешки, лишь глубокая усталость.
Оливия посмотрела на него. — Я верю, что твои мотивы были сложными. И я верю, что ты пытался остановить что-то ужасное. Но ты лгал мне, Джек. Ты манипулировал мной. Ты поставил меня в невероятно сложное положение.
— Я делал то, что должен был, — ответил Джек, его взгляд стал твёрже. — Мне нужно было твоё доверие. Твой ум. Я знал, что ты сможешь помочь. И я знал, что ты достаточно сильна, чтобы справиться. Прости, если я причинил тебе боль. Это не входило в мои планы.
Его слова, казалось, были искренними, но Оливия уже не могла до конца доверять. Он был слишком хорош в этом. И она понимала, что находится перед дилеммой: раскрыть всю правду о Джеке – о его методах, о его обмане, о той боли, которую он ей причинил – или сохранить его в своей жизни, пытаясь поверить в его искупление.