Тишина повисла в кабинете, прерываемая лишь стуком лондонского дождя по стеклу. Для Томаса это было подтверждение его интуиции и невольным облегчением – он не хотел, чтобы Оливия влюблялась в кого-то, кто не заслуживает её. Но для Оливии это было опустошающим ударом. Её ум требовал логики и доказательств, но сердце сопротивлялось, пытаясь найти хоть одно оправдание для Джека.
— Что ж, Том, — наконец произнесла Оливия, её голос стал жестче. — Значит, мы будем искать этого "призрака". И если он действительно виновен, я вытащу его на свет. Неважно, насколько он… обаятелен.
Она взяла фотографию Джека Освина из папки, внимательно изучая его улыбающееся лицо. Под этой маской теперь скрывалась не просто загадка, а тень преступления. И эта тень, казалось, уже падала на её собственное, сбитое с толку сердце.
Глава 4: Лондонский дождь
Подозрения Томаса, подкреплённые его находками, поселились в сознании Оливии, как заноза. Каждое воспоминание о взгляде Джека Освина, о его голосе, о той искре, что пробежала между ними, теперь отзывалось горьким привкусом лжи. Но детектив в ней требовал не эмоций, а фактов. И факты указывали на то, что Джек был далеко не тем, кем казался.
Они решили начать с самого простого — пройти по маршруту Амелии Смит, изучить местность, где она жила и работала, пытаясь найти то, что могла упустить полиция или они сами. Лондон встретил их унылым, моросящим дождём, который, казалось, лишь усиливал атмосферу тайны и меланхолии.
Дом Амелии находился в одном из респектабельных, но не самых фешенебельных районов, неподалеку от Темзы. Старинные викторианские дома с их кирпичными фасадами и лепными украшениями стояли плотно друг к другу, образуя лабиринт улочек и переулков. Оливия и Томас прочесывали каждый квадратный метр, их взгляды скользили по окнам, дверям, даже по мусорным бакам, в надежде найти хоть что-то необычное.
— Здесь идеально чисто, — пробормотала Оливия, осматривая фасад дома Амелии. — Никаких следов взлома, никаких подозрительных пятен. Словно Амелия просто вышла из дома и исчезла. Или её кто-то ждал.
Томас тщательно осматривал тротуар и соседние кусты, вооружившись лупой и миниатюрной камерой. — А вот это уже интересно.
Он указал на еле заметные следы протектора на мягкой земле под кустом сирени, растущим у самого забора.
— Не похоже на обычную обувь. Скорее, на ботинки с усиленным протектором, возможно, строительные или для активного отдыха. И эти следы… они ведут к заднему переулку.
Оливия наклонилась. Следы были свежими, несмотря на дождь, что говорило о недавнем присутствии. И их было несколько.
— Значит, он ждал её здесь. В заднем переулке, где нет камер и меньше свидетелей. И, возможно, он был не один, если следов несколько.
Они двинулись в узкий, грязный переулок, заваленный мусорными баками и заброшенными коробками. Здесь, под слоем грязи и опавших листьев, Том обнаружил ещё кое-что – крошечную, почти невидимую пуговицу. Она была сделана из тёмного дерева, с необычным орнаментом, напоминающим стилизованное изображение змеи.
— Это не из магазина "Всё по фунту", — заметила Оливия, аккуратно беря пуговицу пинцетом в пакетик для улик. — Очень необычная.
— Проверю её по базам, — кивнул Том, уже доставая свой телефон. — Может быть, это часть какой-то формы. Или дизайнерской одежды.
Они продолжали бродить по району, погружаясь в его атмосферу. Старые пабы, где ещё помнили истории вековой давности, небольшие антикварные лавочки, скрывающие сокровища прошлого, тенистые парки, где под вековыми дубами шептались ветры. Оливия всегда любила Лондон за его слоистую историю, за ощущение, что под каждым камнем таится рассказ. И сейчас этот рассказ, казалось, был связан с Амелией Смит и её загадочным исчезновением.
Пока Том был занят фотографированием окрестностей и поиском новых зацепок, Оливия остановилась у старинного книжного магазина. Её взгляд упал на витрину, где лежала потрёпанная карта Лондона 19 века. Ей вдруг пришла в голову мысль о Джеке. Он ведь тоже любил старый Лондон, его скрытые переулки и тайны. Он говорил об этом с такой страстью.
Именно в этот момент, когда она думала о Джеке, о его загадочной улыбке и лживом прошлом, она почувствовала странный импульс. Это было не просто профессиональное любопытство, а что-то более глубокое. В нём было что-то, что манило её, несмотря на все улики, на все предупреждения Томаса. Она чувствовала, что за его тёмной стороной скрывается не только преступление, но и какая-то сложная, возможно, трагическая история. И это притяжение было таким сильным, таким необъяснимым, что оно пугало её саму.