Он сидел один, потягивая темный эль, и выглядел совершенно неприметно. Ни тени его обычной харизмы, ни обаятельной улыбки. Он был просто частью толпы, растворенным в лондонской ночи. И в этом его "инкогнито" Оливия увидела его истинную природу – скрытную, одинокую, опасную. Это был тот самый человек с записей камер видеонаблюдения, тот, кто, возможно, следил за Амелией.
Сердце Оливии сжалось. Страх и разочарование боролись с мощной волной притяжения. Она видела его таким, каким он был на самом деле, без маски великосветского куратора. Он был уязвимым, но в то же время невероятно сосредоточенным и опасным. И она знала, что должна к нему подойти.
Купер, заметив её взгляд, испуганно проследил за ним. — О, Боже! Это он! Он следит за мной! Я же говорил!
— Успокойтесь, мистер Купер. Он меня не заметил, — Оливия схватила его за руку. — Расскажите ещё что-нибудь. О любых странностях Амелии, о её связях, о чём угодно!
Но Купер уже паниковал. — Нет, нет! Я ничего не знаю! Я должен идти!
Он резко встал и поспешил к выходу, бросив несколько фунтов на стол. Оливия осталась одна. Она посмотрела на Джека. Он всё ещё сидел спиной к ней, но вдруг, словно почувствовав её взгляд, медленно повернул голову.
Их глаза встретились.
Капюшон скрывал верхнюю часть его лица, но его зелёные глаза, теперь лишенные всякого притворства, были такими же пронзительными, как и раньше. В них читалось нечто большее, чем просто удивление. Была ли там злость? Или... признание? Оливия не могла сказать. Но она знала одно – он знал, что она здесь. И он знал, что она его видела.
Джек медленно поднял бокал, словно предлагая тост. Затем он поднялся, его движения были грациозными и уверенными. Он направился к выходу, не сказав ни слова, не отводя от неё взгляда.
Оливия осталась сидеть одна, чувствуя, как её сердце бешено колотится. Она только что столкнулась с истинным лицом преступника – человеком, которого она, вопреки всему, находила невероятно притягательным. Маски были сброшены. Игра стала личной.
Глава 7: Романтическая интрига
После встречи в "Королевской Устрице" мир Оливии раскололся на до и после. С одной стороны – улики, холодные факты, предупреждения Томаса и откровенное лицемерие Джека. С другой – его пронзительный взгляд, его невозмутимое спокойствие, скрытое под маской обычного человека, и это необъяснимое, магнетическое притяжение, которое, как яд, распространялось по её венам. Она чувствовала себя пойманной в ловушку собственных эмоций.
Джек Освин, осознав, что Оливия видела его в "инкогнито", не стал прятаться. Наоборот, он стал появляться в её поле зрения чаще, чем раньше. Он мог "случайно" встретиться с ней в кофейне у её офиса, или появиться на выставке, которую она посещала по делу, или даже прислать короткое сообщение с вопросом о ходе расследования, словно они были старыми знакомыми.
Его подход был тонок и искусен. Он не делал никаких прямых шагов, не пытался оправдываться за своё прошлое. Вместо этого он использовал их общее увлечение историей Лондона, его скрытыми тайнами. Он мог заговорить о заброшенных подземных туннелях, о забытых легендах или о символике старинных зданий, и Оливия, вопреки своей воле, не могла не поддаваться его очарованию. В этих разговорах он был искренним, страстным, и Оливия видела в нём не преступника, а родственную душу.
Однажды вечером, после очередного звонка от него с "важной" информацией о старинном манускрипте, который мог быть связан с исчезнувшей Амелией, Оливия поняла, что увязла. Он пригласил её выпить чаю в маленьком, почти секретном кафе в Мэйфэре, о котором знали только истинные ценители старого Лондона. И она согласилась.
Томас, естественно, был против.
— Оливия, это опасно! — воскликнул он, когда она сообщила ему о своих планах. — Ты же сама видела, что он скрывает. Он лжет о своём прошлом. Он следил за Амелией. А теперь он просто пытается запутать тебя!
— Я детектив, Том. Это моя работа — распутывать клубки. А чтобы понять преступника, нужно посмотреть на мир его глазами, — ответила Оливия, хотя знала, что её мотивация была куда сложнее, чем просто профессиональный интерес. — К тому же, я не собираюсь идти на романтическое свидание. Это будет допрос. Неофициальный.
Томас лишь тяжело вздохнул. Он видел, что Оливия убеждала не его, а саму себя. Он понимал, что её тянет к Джеку не только профессиональный интерес. Он чувствовал, как его собственное сердце сжимается от боли и безысходности. Его любовь к Оливии была такой же древней, как сам Лондон, такой же неизменной, как Темза, но теперь её, казалось, уносило течением к другому берегу, к другому человеку.