– Ты имеешь в виду музыку любителей пива? – усмехнувшись, спросила Камми.
– Я имею в виду песни о разбитых сердцах и о любви к хорошей женщине, – ответил он. – Разве тебе они не нравятся?
Камми пожала плечами.
– Ты просто удивительный человек: Гайдн и компьютерное кантри!
В его глазах внезапно вспыхнуло что-то яркое, как весенняя молния. Этот сумасшедший огонь вспыхнул лишь на какую-то долю секунды и тут же погас по воле Рида, но Камми ощутила его жар и почувствовала, как перевернулось сердце в ее груди.
Она еще раз убедилась, что Рид Сейерз был человеком, который отлично умел владеть собой и не любил выставлять напоказ свою душу, мысли и чувства. Он скрывал свое «я» за прочной броней. Интересно, существовал ли такой ключик, который открывал дверь, ведущую в его святая святых? Похоже, ей не удастся его найти. Очень обидно.
Глава 9
– Скорее всего вы не помните меня, – сказала молодая женщина, осторожно присаживаясь на краешек дивана в гостиной.
Она была права: как ни старалась Камми напрячь память, не могла вспомнить ничего, связанного с этой молодой особой. Фамилия девушки – Бейлор – считалась одной из старейших в Гринли и его окрестностях, но имя – Джанет Бейлор – совершенно ни о чем Камми не говорило. В облике девушки – в бледном лице с мягкими чертами, в пепельных волосах – было что-то неуловимо знакомое, но вполне вероятно, она просто напоминала кого-то из своих родственников.
– Вы и не должны меня помнить, – продолжала Джанет Бейлор, – я на четыре года младше вас. Вы же знаете, в школе всегда бывает так: младшие знают всех старших в лицо, а старшие не обращают никакого внимания на младших. Но вас я запомнила лучше всех остальных – ведь вы спасли моего щенка, которого папа подарил мне на день рождения. Он перебегал дорогу и попал под грузовик. Вы ехали следом, остановились, подобрали моего Роки, а потом отвезли вместе со мной к ветеринару.
– Ах да, – закивала Камми, припомнив тот случай. – Как давно это было… И что же с вашим щенком? Вам удалось выходить его?
Джанет Бейлор улыбнулась.
– Роки уже двенадцать лет, и теперь его никак не назовешь щенком. Но если бы не вы, он погиб бы тогда. Я никогда не забуду, с какой добротой и заботой вы отнеслись к нам в тот день! Вот почему я ужасно разволновалась, когда раскопала в суде это дело. Мне сказали, чтобы я держала язык за зубами, но я решила, что должна прийти к вам и все рассказать.
В этот момент в комнату вошла Персфон с маленьким круглым подносом в руках, на котором стоял стакан воды – единственное, что попросила Джанет Бей-лор.
– Я не понимаю, о чем вы говорите. Что вы обнаружили в суде? – спросила Камми, когда домработница вышла.
Девушка отпила глоток воды, пытливо посмотрела Камми в лицо и снова отвела взгляд.
– Дело вот в чем. Я работаю помощником юриста в городской компании «Лейн, Эндикотт и Лейн». Занимаюсь бумажной текучкой: оформлением закладных, проверкой решений суда, заверением копий, рассмотрением порядка наследования и прочими делами подобного рода. Несколько недель назад к нам поступил запрос – документально подтвердить права собственности бумажной фабрики, то есть нужно было поднять старый договор об аренде, заключенный еще Джасти-ном Сейерзом, а также найти подлинные письменные свидетельства того, что земля, на которой стоит фабрика, принадлежит ее владельцу.
Камми почувствовала волнение – Джанет Бейлор говорила о той земле, которую, как считалось, ее прабабушка Лавиния подарила старику Джастину. Камми всегда казалось, что в этой сделке было что-то странное.
– Продолжайте, я слушаю вас, – сказала она, ободряюще улыбнувшись собеседнице. Джанет Бейлор кивнула.
– Я нашла договор об аренде, заключенный Джастином Сейерзом, который брал землю в распоряжение «Бумажной Компании Сейерз-Хаттон» сроком на девяносто девять лет. Все эти бумаги подписаны и заверены у нотариуса. Но вот документального подтверждения тому, что Лавиния Уайли Гринли передала часть своей земельной собственности в полное распоряжение Джастина Сейерза, мне отыскать не удалось. Нет никаких следов. А ведь эта сделка обязательно должна быть зарегистрирована в трех разных местах.
– Вы предполагаете, что документы где-нибудь затерялись или их украли? – озадаченно спросила Камми, прищурив глаза.
– Нет, нет, ничего подобного, – поспешно ответила девушка. – Мне кажется, что они могли сгореть во время пожара, который уничтожил часть судебного архива в двадцатых годах, но, – Джанет нахмурилась, – даже в этом случае запись об этой сделке должна была сохраниться – регистрационная книга, которая велась с 1895 по 1900 год, находится в отличном состоянии до сих пор. Исходя из этого, мы можем сделать только два вывода.
Девушка замолчала. Камми, пристально взглянув на нее, спросила:
– И какие же?
Джанет Бейлор сделала глубокий вдох, как перед прыжком в воду, потом резко выдохнула и расправила плечи.
– Первый вывод: сделку по какой-то причине не регистрировали, и документы, свидетельствующие о ее заключении, спрятаны в чьем-нибудь сейфе или затерялись. Второй вариант: никакой сделки вообще не было.
Никакой сделки не было… Если это так, то земля, на которой стоит фабрика, а может быть, и само здание принадлежат наследникам Гринли – потомкам Лавинии и ее мужа Хораса. Это значит, что…
– Есть еще кое-что.
Напряженный голос девушки оборвал размышления Камми.
– Дело в том, что я решила поднять документы, касавшиеся права наследования семейства Гринли, – я подумала, что интересующее меня дело могло быть подшито не в ту папку по ошибке. К тому же всегда существует вероятность какого-нибудь осложнения, например, оформленной ранее закладной. Я разбирала бумаги и натолкнулась на свидетельство о разводе.
– Чьем разводе? Моем? – удивилась Камми.
Джанет Бейлор отрицательно покачала головой.
– О разводе Хораса и Лавинии Гринли.
– Должно быть, вы что-то перепутали. Они не разводились. Если бы это случилось, был бы ужасный скандал на весь город, и все бы об этом знали.
– И все-таки это произошло в 1890 году – за два года до смерти Хораса Гринли. Я видела документы собственными глазами. Нет никакого сомнения, что они подписаны рукой Хораса – эта подпись абсолютно идентична десятку других его автографов. Но самое интересное то, что все бумаги о расторжении брака находились в запечатанном конверте и не были подписаны Лавинией Гринли. Мне кажется… – девушка сделала небольшую паузу, – вряд ли Лавиния знала об их существовании.
Камми тряхнула головой.
– Такого не может быть. Мне точно известно, что они жили как муж и жена до самой кончины Хораса, за несколько месяцев до которой у них родился ребенок.
– Я знаю, – кивнула Джанет. – Это я тоже выяснила.
– Но ведь это значит, что… – начала Камми и замолчала.
– Это значит, – подхватила Джанет Бейлор, – что в таком случае не имеет никакого значения, была ли заключена сделка о передаче земли под строительство фабрики или нет. Это значит, что у Лавинии Гринли, когда она отдавала землю – если она ее вообще отдавала, – не было на то никакого права. Она не могла распоряжаться собственностью своего бывшего мужа. После его смерти самое большее, на что она могла рассчитывать, – это стать опекуном своего сына, то есть вашего дедушки Джонатана Уайли Гринли, до достижения им совершеннолетия.