Но как же её тянуло к тьме! Сила этой бездны манила и обволакивала, будто обещая конечное освобождение от боли, от страха, от груза неизбежного. Закрыв глаза, Фрэя задала себе вопрос: может ли эта тьма прямо сейчас стать её спасением?
— Мы не можем их оставить… — едва слышно произнесла Фрэя, словно пробуждаясь от глубокого оцепенения, которое окутало её, как непроглядный туман. Глубокий комок подступил к горлу, заставив каждое слово произнести с трудом. В сердце, еще дрожащем от неугасимой надежды, раздавались глухие удары — стуки, напоминающие о безжалостном времени, которое ускользало, как вода сквозь пальцы. Она понимала, что вокруг неё будто бы разверзлась бездна отчаяния, и все указывало на то, что спасение стало недостижимой мечтой.
Тёмный экран, пугающий своей ненасытной бездной, всё сильнее затягивал её сознание. Мысли путались, хаос царил в голове, в то время как рядом, безжизненно раскинув руки, прочно лежала её подруга. Сердце Фрэи, охваченное ужасом, делало резкие, болезненные скачки. Каждая попытка отвлечься от ужасной правды, которая окружала её, казалась практически невыносимой. Взгляд её метался, словно искал последние искорки спасительной реальности, но всё вокруг лишь углубляло безмолвное отчаяние.
Собравшись с силами, Фрэя потянулась к своей подруге, слёзы катились по её щекам, смешиваясь с пылью и грязью, которые укрыли всё вокруг. Она закрыла глаза на мир, который стал таким чуждым, настолько чуждым, что не оставлял места для надежды. В последний миг, когда всё казалось безнадежным, в её сознании всплыл образ былых дней — их смех, надежды, мечты. Но теперь, под этим давящим покровом неизбежного, казалось, что всё кончено. Вся её жизнь, все её стремления стремительно обрывались здесь и сейчас, под ослепительным светом холодного и беспощадного времени, исписанного только болью и отчаянием. С этими мыслями Фрэя погрузилась во тьму.
5 ГЛАВА
Скоро раздались пронзительные звуки сирен, проливая тревожный сигнал в безмолвие, окутывающее разрушенную обсерваторию. На месте катастрофы остановились машины скорой помощи, реанимации и полицейские автомобили, их мигалки слепили глаза, добавляя в атмосферу хаоса легкий налет беспокойства. Специальные рабочие, одетые в темную униформу, неразборчиво перемещались между завалами, стараясь сберечь надежду на жизнь, даже когда трудности казались непреодолимыми.
Каждый из них понимал, что за щемящими обломками могут скрываться еще человеческие судьбы, и потому они неустанно разгребали искореженные руины, напоминая муравьев, которые, несмотря на непогоду, продолжают трудиться ради общего блага. Однако их усилия не дали желаемых результатов. Лишь два обезображенных тела, на которых было все труднее и труднее различить юные лица, нашли они под тяжелыми бетонными плитами. Это были два парня, чье время, казалось, закончилось слишком рано.
Полиция не останавливалась на достигнутом, продолжая прочесывать окружавшую местность в надежде обнаружить следы других выживших. В этом безмолвном поиске, когда вся природа замерла в ожидании, внезапно среди разбросанных остатков устремился помощник детектива Томас Ортега. Его шаги были медленными и взвешенными, словно он сам ощущал тяжесть холода, заполнившего пространство между старыми стенами.
Томас, с сосредоточенным выражением на лице, окинул взглядом место, где когда-то сияла и заворожила взгляд человеческой цивилизации — теперь лишь обломки и груда покоя. Он не мог смириться с этим; его голос раздался, словно чуждый в глуши, нарушая зловещую тишину:
— Есть кто-нибудь? Отзовитесь...
Но на его призыв ответила лишь мертвая тишина, звенящая в ушах, давящая со всех сторон. Каждый отдельный звук казался колоссальным в этом молчании, в котором таились такие же, как он, незабудки, ожидания, надежды. Томас снова вгляделся в развалины и, теряя веру в звук, вспомнил о своих друзьях, что могли находиться рядом. Он вздохнул, и сердце наполнилось горечью, но мечта о том, что кто-то всё еще может быть жив, не покидала его.
Внутри Томаса, словно глухой удар сердца, возникла неумолимая мука желания закричать, но внезапно его внимание привлекла крошечная струйка крови, растянувшаяся по полу. Сердце его забилось сильнее, как будто в нем пробудился инстинкт, требующий действовать. Он, молодой ученик детектива, уверенно шагнул вдоль этой кровавой дорожки, и вскоре его взору открылась страшная картина — две девушки, лежащие без сознания. В этот момент в памяти Томаса ожили воспоминания о своем долге, о том, что он обязан сделать, и он ощутил, как решимость наполнила его.