— Успокойтесь, господин Гарцони. Если всё, что вы мне рассказали, соответствует действительности, то мистеру Мальтези светит пожизненное заключение.
Детектив, отключив диктофон, уже начал поворот к выходу. Но, остановившись на мгновение, оглянулся с серьезным выражением на лице:
— Прежде чем покинуть ваши покои, я хотел бы попросить у вас разрешения допросить вашу крестницу Сиен, когда она придёт в себя. Её показания могут стать решающими для того, чтобы этот человек, причинивший столько страданий, оказался за решёткой.
Лучано, сдерживая в груди крик отчаяния и глотая ком в горле, едва заметно кивнул. Детектив, удовлетворенный этой реакцией, покинул кабинет, оставляя Лучано наедине с бушующими в душе эмоциями, которые и без того терзали его изнутри. Словно в комнате осталась лишь тень поврежденного доверия и неумолимого желания справедливости, что, как буря, разрывала покой и тишину его сердца.
7 ГЛАВА
В темном зале реанимации стояла напряженная тишина, прерываемая лишь жалобным трелем медицинских приборов, словно механические голосы, зовущее на помощь. Утро только начинало вставать на ноги, но в этом месте, заполненном холодным светом флуоресцентных ламп, время, казалось, остановилось. На светло-зеленых стенах и безмолвных лицах врачей отражались тени тревоги.
Сиен и Фрэя, две лучшие подруги, лежали на соседних койках. Их молодые тела были обременены трубками и проводами, словно они стали частью этого механического аппарата, самого отдаленного от Навигационной реальности. Датчики и мониторы звенели тревожно, каждая линия на экране предвещала что-то ужасное. Сердца девушек почти перестали биться, и в воздухе витала угроза, что этого утра они могут так и не увидеть.
Доктора, собравшиеся вокруг, работали с неумолимой сосредоточенностью. Каждое движение было тщательно выверено, каждое слово произносилось с давящей серьезностью. Рука одного из врачей, уверенно скользнувшая по клавиатуре, вызвала на экране две красные вспышки — тревожные сигналы, которые подтверждали их худшие опасения. Внезапно зала раздался предостерегающий сигнал.
— Интубация! Срочно! – прозвучал приказ, и к месту бедствия устремились медсёстры, их лица были сосредоточенными, но в их глазах можно было уловить искру паники. Ничто не имело значения, кроме жизни.
Сиен, со слабыми попытками вернуться из мрака, ощутила, как жизнь покидала её тело. В этот миг она словно парила, свободная от тяжести, и, кажется, слышала, как Фрэя зовёт её. Но звуки терялись, постепенно застывая в мутной пелене.
Однако врачам удалось совершить чудо. Каждый из них знал, что жизнь – это настолько хрупкое и драгоценное сокровище, что нельзя терять надежду, даже когда надежда кажется бессмысленной. Сквозь отчаяние пробивалась уверенность. Они уселись за пульты управления, задействуя все свои знания и опыт, в то время как безмолвные тела девушек начали получать шанс на возвращение.
Несколько дней прошло в напряжённом ожидании. Сиен, постепенно приходя в себя, открыла глаза и увидела яркий свет, который казался чрезмерно резким. Она попыталась повернуть голову, но слабость одолела её, и боль прорезала тело, как голодная птица, стремящаяся к свободе. Взгляд её устремился к стене – очевидно, что эта комната стала её новым местом, а знал ли кто-нибудь, что она вернётся?
Фрэя же всё ещё оставалась без сознания, её неподвижное тело похоже на неживой памятник, в то время как врачам приходилось продолжать борьбу. И хотя мир вокруг напоминал стадию ожившей драмы, Сиен было сложно в это поверить. Спасение одних, казалось, не может исключить потерю других.
Медленно, из безмолвной темноты, которая объяла её, Сиен ощутила надежду. Возможно, это они – два духа, которые, несмотря на тьму и страх, позволят друг другу вернуться. Каждый вздох, каждая новая искра жизни – это маленький шаг навстречу тому, чтобы снова быть рядом. И хотя путь их восстания только начинался, на горизонте уже мелькала надежда.
Сиен медленно открыла глаза. Вокруг нее царила полутьма, лишь редкие проблески света из окна падали на блестящие поверхности медицинского оборудования. Сердце её колотилось, но она вдруг осознала, что не в состоянии пошевелить ни рукой, ни ногой. Её охватил страх, как сладкий яд, который заполнил каждую клеточку её тела.