Она сделала свою лучшую испуганную гримасу, позволив губам слегка дрожать:
— Это... это так неловко, доктор... - её голос стал тонким, девичьим, совсем не тем, каким он был несколько минут назад, когда она шептала Ингрид последние слова. - У меня начались месячные. А я... я забыла попросить тампоны.
Тишина. Густая, как кровь.
Фрэя видела, как Сиен напряглась. Видела, как в глазах её мелькнуло понимание - ведь она знала правду. Значит, придётся действовать быстрее.
Она встала, и её движения были настолько плавными, что напоминали движения хищной кошки. Подойдя к Сиен, Фрэя нежно прикоснулась к её щеке, чувствуя, как та дрожит под её пальцами.
— Не волнуйся, дорогая, - прошептала она, и в этом шёпоте было столько сладкой угрозы, что Сиен побледнела. - Мы же подруги, правда? Подруги всё понимают.
Доктор Фелипе резко шагнул вперёд:
— Что вы себе позволяете, мисс Риверс?! - доктор Фелипе сделал шаг вперёд, его обычно спокойное лицо исказилось возмущением.
Но Фрэя уже повернулась к нему, и в её глазах вспыхнуло что-то, что заставило даже опытного врача на мгновение замереть.
— Доктор, - её голос внезапно стал твёрдым, как сталь, - разве медицинская этика позволяет вам так грубо вмешиваться в личные дела пациенток?
Она улыбнулась - сладко, ядовито, и в этой улыбке было столько скрытой угрозы, что воздух в палате словно сгустился.
Игра только начиналась.
А Фрэя уже чувствовала вкус победы на языке.
Она видела, как он сглотнул. Видела, как его уверенность дала трещину. И знала - она уже победила.
В этот момент где-то в глубине больницы раздался крик. Чей-то голос звал Ингрид. Скоро начнутся поиски.
Но Фрэя уже придумала новую историю. Историю о том, как Ингрид внезапно ушла, оставив их одних. Историю, в которую все поверят.
Ведь она так хорошо научилась лгать.
А самое сладкое во лжи - это момент, когда другие начинают в неё верить.
Особенно когда альтернатива - увидеть правду, которая разорвёт их мир на куски.
Фрэя не убрала руку. Её пальцы, холодные и влажные, будто чешуя, оставались на губах Сиен, пока губы растягивались в театральной улыбке. Весь мир превратился в сцену, а она — в единственную актрису, играющую трагедию, где все остальные были лишь статистами. Она наклонилась ближе, и её дыхание, тёплое и сладкое, как испорченный мёд, коснулось щеки девушки.
— Верно, моя дорогая?
Последние слова упали, как капли яда.
Доктор Фелипе стиснул зубы до хруста.
— Прекратите немедленно! Отпустите её! Иначе я...
— Иначе вы что, доктор Фелипе? — Фрэя оторвала руку от Сиен и повернулась к нему, и в этом движении была грация змеи, готовящейся к удару.
Она сделала шаг. Воздух сгустился, стал тяжёлым, как перед грозой.
— Посадите меня? — её брови изящно поползли вверх. — О, как же это будет ужасно!
Её глаза горели. Не просто сверкали — горели, как угли в пепле. Голос стал шипящим, словно выдыхаемым сквозь сжатые зубы:
— Знайте, я ещё не завершила свою миссию.
Пауза.
— А вы... увы, не имеете права...
Фраза повисла в воздухе, как петля на виселице.
Сиен задрожала. Не просто затряслась — её тело будто разрывали изнутри судороги. Губы шевелились, но звуков не было. Даже мысли застряли в горле, превратившись в комок ледяного ужаса.
Фрэя наслаждалась.
Каждая секунда этого страха была для неё слаще вина. Она видела, как зрачки Сиен расширяются, как её пальцы впиваются в подлокотники кресла. Видела, как доктор Фелипе, этот высокомерный дурак, начинает пятиться.
Он отступил на шаг. Ещё один.
И поскользнулся.
Кровавая простыня хлюпнула под его каблуком. На мгновение его тело замерло в нелепом танце, руки взметнулись вверх —
Бам!
Голова ударилась о батарею с глухим звоном, будто кто-то ударил в колокол. Его глаза закатились, и он рухнул на пол, как мешок с костями.
Тишина.
Густая, тягучая, как кровь.
Фрэя медленно повернулась к Сиен.