Когда медики осторожно перенесли Сиен на носилки, она в последний раз посмотрела на тело Фрэи. В ее глазах читалась клятва - не только правосудию, но и памяти той девушки, что когда-то была ей ближе всех. Машина скорой помощи, мигая алыми огнями, увезла ее прочь от этого места кошмаров, оставив за собой след из капель крови и невысказанных обещаний.
Возле дома остались лишь тени - тень сломленного мужчины над телом любимой, тень детектива, впервые усомнившегося в своем профессионализме, и тень правды, которая только начала проступать сквозь кровь и слезы.
Тейлор медленно поднялся с колен, его движения были тяжелыми, будто каждую кость в теле наполнили свинцом. Кровь Фрэи уже застывала на его руках темными узорами, словно судьба навсегда вплела его в эту кровавую историю. Он повернулся к детективу Кортесу, и в его глазах горел не просто вопрос - там была потребность, последняя нить, связывающая его с тем, что осталось от его мира. Тело Фрэи увезли в морг.
— В какую больницу увезли Сиен? - его голос звучал хрипло, как будто он кричал всю ночь, хотя до этого почти не говорил.
Кортес вздохнул, его профессиональная маска на мгновение дрогнула, обнажив усталость.
— Юноша, тебе сейчас лучше отдохнуть... - он сделал паузу, подбирая слова, - Поговоришь с ней, когда она пройдет реабилитацию. Вы оба уже натерпелись.
Но Тейлор не отводил взгляда. Он шагнул ближе, и в его позе было что-то опасное - как у зверя, загнанного в угол, но еще не сломленного.
— В какую больницу ее увезли? - повторил он, и теперь в голосе зазвучала сталь.
Кортес скрестил руки на груди, его тень удлинилась в свете восходящего солнца.
— Я не скажу тебе..." — его голос стал тверже, — "Ты сейчас на эмоциях и можешь начать винить ее невесть в чем. А ей еще предстоит давать показания прокурору... Объяснять, почему Фрэя изменилась."
Тейлор резко рассмеялся - этот звук был резким и неприятным, как скрежет стекла.
— Поэтому я и хочу быть там! - его кулаки сжались, но тут же разжались, - Чтобы услышать правду. Потому что если кто-то сломал Фрэю... если кто-то довел ее до этого... - его голос сорвался, - То я заклянусь на ее могиле, что этот человек ответит.
Тишина между ними повисла густая, как предрассветный туман. Где-то за окнами больницы запел первый утренний петух - звук, такой обыденный и в то же время полный жизни, будто сама природа напоминала: мир продолжает вращаться, даже когда чьи-то личные вселенные рушатся.
— Больница Хейварда, - наконец проговорил Кортес, его голос был низким и предостерегающим. - Но запомни, юноша. Если я узнаю, что ты пытался давить на Сиен или, не дай бог, решил вершить правосудие сам..." - его глаза стали холодными, как сталь, - "Ты сядешь на пожизненное. И мне будет плевать на твое горе."
Тейлор покорно склонил голову, но в его покорности читалась не сломленность, а временная передышка. Томас молча открыл дверь полицейской машины, и они отправились в путь - по улицам, которые постепенно оживали под утренним солнцем, так контрастируя с бурей в их душах.
В больнице Хейварда Тейлор, представившись близким другом Сиен, без труда прошел к ее палате. Когда он постучал, из-за двери донесся слабый голос:
— Кто там?
Тейлор вошел без слов. Палата была залита мягким утренним светом, а в центре, у окна, сидела Сиен - хрупкая фигура, вся в бинтах, напоминающая скорее призрак, чем девушку, которую он знал.
Увидев его, она резко отвернулась к окну:
— Что ты здесь делаешь?"
Тейлор медленно подошел и опустился на колени перед ее креслом, осторожно взяв ее перебинтованные руки в свои. Его пальцы были удивительно нежными для таких больших, сильных рук музыканта.
— Я пришел поддержать тебя," - прошептал он.
Сиен попыталась вырвать руки, но не хватило сил: "Уходи... ты не должен видеть меня такой... ведь..."
— Ты не виновата, Сиен, - его голос звучал твердо, несмотря на тихий тон.
— Виновата! - ее голос сорвался на крик, а затем на рыдания. - Если бы я не поддалась на уговоры Демиана пойти в ту обсерваторию... все было бы по-другому!
Тейлор покачал головой, его большие ладони продолжали согревать ее холодные пальцы: