18 ГЛАВА.
Комната была погружена в предрассветную тишину, лишь слабый свет за окном медленно размывал границы ночи. Сиен спала, её дыхание ровное и безмятежное, будто последние дни не оставили в её душе ни трещины.
Тейлор уже бодрствовал. Он сидел у окна, пальцы сцеплены в замок, взгляд устремлён вдаль — туда, где город только начинал просыпаться. В голове звенели слова прокурора:
"С чего он решил, что я полюбил Сиен?"
Мысли путались, натыкаясь на острые углы воспоминаний. Они с Сиен — разные. Совершенно. И Фрэи… Фрэи не стало так недавно, что боль ещё не успела превратиться в тупую тяжесть. Но с Сиен… с ней было спокойно. Будто в её присутствии хаос внутри затихал, и он больше не чувствовал себя потерянным.
Он не мог злиться на неё. Не хотел. Сиен была жертвой в этой игре, разменной монетой в чужих расчётах. И вместо гнева в груди поднималось что-то другое — желание встать между ней и всем миром, который так жестоко обошёлся с ней.
Тейлор вздохнул, оторвавшись от размышлений. Пора было будить Сиен — сегодня суд.
Он подошёл к кровати, осторожно коснулся её плеча.
— Сиен, пора вставать, — голос его звучал тихо, но твёрдо. — Сегодня суд… мы должны быть там.
Она заворчала, нехотя приоткрывая глаза.
— Ещё так рано…
— Я знаю, малышка, — он не сдержал лёгкой улыбки. — Но нам пора.
Осторожно, будто боясь разбудить не только её, но и ту боль, что пряталась под повязками, он помог ей перебраться в кресло-каталку.
Зал суда.
Люди уже заполняли помещение, шёпот и скрип дверей сливались в тревожный гул. Тейлор вкатил кресло Сиен к месту, отведённому для потерпевших, и сам сел неподалёку, спиной напряжённой, как тетива.
И вот — он.
Сальваторе Мальтези.
Наручники блеснули под холодным светом зала, шаги сопровождающего эхом отдавались в тишине. Тейлор почувствовал, как пальцы сами сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Кровь ударила в виски, и мир на мгновение сузился до одной точки — до этого человека, который разрушил всё.
Прокурор, заметив его состояние, незаметно подал стакан воды.
— Дыши, — тихо сказал он. — Просто дыши.
Тейлор сделал глубокий вдох.
Суд только начинался.
Тяжёлые дубовые двери зала суда распахнулись, и в помещение вошёл судья Натаниэль Айзенкроу. Его мантия, чёрная, как сама Фемида, развевалась за ним, а взгляд, холодный и проницательный, будто скальпель, рассекал пространство.
— Прошу всех встать! — громко объявил судебный пристав.
Зал замер. Даже воздух, казалось, перестал двигаться, пока судья мерным шагом подходил к своему возвышению. Он сел, слегка откинувшись в кресле, и лишь тогда разрешил остальным последовать его примеру.
— Садитесь.
Гул стих. Молоток судьи ударил по деревянной подставке — глухой, властный звук, словно приговор самой судьбы.
— Заседание суда считается открытым. — Голос Айзенкроу был низким, но каждое слово звучало с ледяной чёткостью. — Подсудимый, встаньте. Господин прокурор, огласите обвинение.
Сальваторе Мальтези медленно поднялся. Его лицо оставалось каменным, но в глазах читалось раздражение — словно он считал всё происходящее досадной формальностью.
Прокурор развернул документ и зачитал:
— Вы обвиняетесь в умышленном причинении вреда здоровью Сиен Блэквуд и Фрэи Риверс, а также в смерти двух молодых людей. Кроме того, вам вменяются все связанные с наркотиками статьи.
Судья склонил голову в сторону подсудимого.
— Признаёте ли вы свою вину?
Сальваторе усмехнулся.
— Категорически не признаю.
— Обоснуйте свою позицию.
— Я никого не убивал, гражданин судья. — Голос его звучал почти презрительно. — А то, что эти оболдуи…
Удар молотка.
— Ещё одно оскорбление — и вы будете оштрафованы за неуважение к суду! — Айзенкроу наклонился вперёд, и его взгляд стал ещё острее.
Сальваторе сжал челюсти, но продолжил: