— Ваша честь, я не виновен в их гибели. Я предупреждал Сиен накануне, что моя фирма выиграла тендер и здание обсерватории подлежит сносу. На его месте будет построен торговый центр.
Судья перевёл взгляд на Сиен.
— Подтверждаете ли вы эти слова?
Она кивнула.
— Да, это правда. Но мой бывший отчим допустил оплошность. — Её голос был тихим, но твёрдым. — Он не уточнил, когда именно начнётся снос, и не проверил, есть ли внутри люди. На нашем месте могли оказаться совершенно посторонние.
— Он не обязан был это делать, — возразил судья. — Здание было аварийным.
— Достаточно старым, — поправила Сиен. — Но эта обсерватория — историческая реликвия, достояние города. Сальваторе Мальтези даже не попытался найти другое место для своей постройки.
Она сделала паузу, а затем добавила:
— И ещё кое-что. Земля под обсерваторией непригодна для строительства. Торговый центр провалился бы под землю в первые же месяцы. Здание специально укрепляли, чтобы оно устояло.
Тишина в зале стала ещё глубже.
Судья Айзенкроу медленно поднял брови.
— Интересно.
Дело принимало неожиданный оборот.
Тишина в зале стала почти осязаемой, когда Сиен подняла глаза и встретилась взглядом с судьёй Айзенкроу. В её взоре не было ни страха, ни сомнений — только холодная, неумолимая правда.
— Это чистая правда, — произнесла она, и каждое слово звучало как удар молота по наковальне. — Крёстный Фрэи наводил справки ещё до того, как отчим выиграл тендер. Он пытался предупредить, но Сальваторе не стал его слушать. Если вам нужны доказательства — отправьтесь после заседания на стройку. Возьмите образцы грунта и проверьте.
Судья медленно кивнул, его пальцы сомкнулись вокруг ручки, будто он уже записывал этот факт в своё беспристрастное, но неумолимое решение.
— Обязательно проверим.
Сальваторе взорвался.
— Господин судья! — его голос прозвучал резко, почти истерично. — Кого вы слушаете?! Моя падчерица после травмы тронулась умом! Она бредит, она не понимает, что говорит!
Но прокурор уже поднялся, его спокойный, металлический тон разрезал этот выпад, как нож.
— Господин судья, Сиен Блэквуд абсолютно вменяема. Она прошла полную психолого-психиатрическую экспертизу, подтверждающую, что она отдаёт отчёт своим действиям и словам.
Три часа. Три часа напряжённых реплик, язвительных вопросов защиты, неопровержимых доказательств обвинения. Три часа, в течение которых судья Айзенкроу не проронил ни одного лишнего слова, лишь впитывал, взвешивал, анализировал.
И вот — момент истины.
Судья удалился в совещательную комнату. Тишина в зале стала глухой, тяжёлой, будто само время замерло в ожидании.
Когда он вернулся, все в зале инстинктивно выпрямились.
Удар молотка.
— Объявляется решение суда.
Голос Айзенкроу гремел, как гром среди ясного неба, не оставляя места сомнениям.
— Господина Сальваторе Мальтези признать виновным в умышленном убийстве двух несовершеннолетних, причинении тяжкого вреда здоровью Сиен Блэквуд и Фрэи Риверс, а также в хранении и сбыте наркотических средств в особо крупных размерах.
Пауза. Последнее мгновение перед падением гильотины.
— Приговорить к пожизненному лишению свободы без права на условно-досрочное освобождение.
Гул. Шёпот. Чьё-то сдавленное рыдание.
А Сиен не плакала. Она смотрела прямо перед собой, будто впервые за долгое время могла дышать полной грудью.
Справедливость свершилась.
19 ГЛАВА.
Тейлор осторожно обнял Сиен, чувствуя, как её хрупкие плечи вздрагивают под его ладонью. Прокурор, стоявший рядом, едва сдерживал улыбку — он действительно сделал всё возможное, и теперь в его глазах читалось тихое удовлетворение.
Когда они выезжали из здания суда, ослеплённые послеполуденным солнцем, перед ними неожиданно возникла высокая фигура в чёрном пальто.
Судья Натаниэль Айзенкроу.
— Добрый день, мисс Блэквуд, — произнёс он, слегка наклонив голову. Его взгляд скользнул к Тейлору. — Мистер...
— Тейлор. Просто Тейлор.