Он шагнул к ней, обмакнув два пальца в свое ведро. Лена с визгом попыталась увернуться, но он был быстрее. Его пальцы мягко мазнули ее по подбородку, оставляя белый след.
Она ахнула, смеясь, и попыталась отбиться. Марк перехватил ее руки, легко зафиксировав их своими огромными ладонями. Лена оказалась прижатой спиной к только что покрашенной стене, но ей было абсолютно все равно на испорченную работу.
Они стояли вплотную. Смех замер на их губах. Лена тяжело дышала, глядя снизу вверх в его потемневшие глаза. Белая краска на их лицах смотрелась нелепо, но напряжение, возникшее между ними сейчас, было обжигающе серьезным.
Марк все еще держал ее за запястья. Его взгляд медленно опустился на ее губы. Лена затаила дыхание, чувствуя, как мир вокруг сужается до размеров этого пыльного магазина.
Он не поцеловал ее. Но он медленно, очень бережно освободил одну руку и большим пальцем аккуратно стер белую каплю с кончика ее носа. Его кожа была шершавой и невероятно горячей.
— Иди умываться, горе-маляр, — шепнул он, отстраняясь, но в его голосе звучала такая глубокая нежность, что у Лены подкосились ноги.
Стена отчуждения рухнула окончательно.
Глава 26: Искры раздражения
Смех оборвался слишком резко. Как только Марк убрал руку от ее лица, воздух в помещении мгновенно остыл. Осознание того, насколько близко они подошли к черте, которую оба поклялись не пересекать, ударило их обоих одновременно.
Лена отшатнулась, чуть не споткнувшись о пластиковый лоток с краской. Сердце колотилось где-то в горле, щеки горели отнюдь не из-за строительной пыли. — Я... пойду умоюсь, — пробормотала она, пряча глаза, и буквально сбежала в подсобку.
Она включила ледяную воду в старой раковине и долго плескала ею в лицо, пытаясь смыть белые пятна и тот обжигающий жар, который оставили на ее коже пальцы Марка. Когда она подняла голову и посмотрела на свое отражение в мутном зеркале, на нее смотрела испуганная женщина.
Что ты делаешь, Лена? — мысленно отругала она себя. — Тебе мало проблем? Ты хочешь снова привязаться к нему, чтобы потом, когда придется продать этот магазин и уехать, разорвать сердце обоим?
Она вытерла лицо жестким бумажным полотенцем и, нацепив свою самую равнодушную маску, вернулась в зал.
Марк стоял спиной к ней, ожесточенно закрашивая валиком то самое место на стене, к которому он ее прижимал несколько минут назад. Его движения были резкими, напряженными. — Нам придется наносить второй слой в этом углу, — бросил он, не оборачиваясь. Голос звучал сухо, почти раздраженно. — Ты смазала текстуру, когда отбивалась.
Искры защитного раздражения мгновенно вспыхнули в груди Лены. Это он начал эту дурацкую игру с краской, а теперь обвиняет ее? — Если бы кое-кто не распускал руки, текстура была бы идеальной, — парировала она, поднимая свой валик.
Марк резко остановился, сжав черенок валика так, что побелели костяшки. Он медленно повернул голову. В его глазах больше не было смеха, только темная, тяжелая настороженность. — Я распускал руки? — тихо переспросил он. — Ты сама мазнула меня по лицу, москвичка. Не перекладывай ответственность.
— Я просто ответила на твою выходку! — Лена вздернула подбородок, чувствуя, как адреналин снова бьет в кровь. Это было проще. Злиться было гораздо проще и безопаснее, чем признавать ту сумасшедшую тягу, которая искрила между ними.
— Отлично. Значит, возвращаемся к работе и больше никаких "выходок", — процедил Марк. Он отвернулся к стене. — Крась свою половину. Молча.
Лена сжала зубы, с силой окуная валик в краску. Искры раздражения, вспыхнувшие между ними, были всего лишь неуклюжей попыткой защититься от чувств, с которыми ни один из них не был готов справляться.
Глава 27: Тишина, которая давит
Остаток дня и весь следующий они провели в тишине. Но это больше не была та ледяная, враждебная тишина первых дней, когда каждый звук казался ударом хлыста.
Эта тишина была густой. Тяжелой. Наполненной невысказанными словами и подавленными желаниями. Она давила на грудную клетку, мешая дышать полной грудью.
Они работали в разных концах зала, но Лена постоянно, маниакально чувствовала его присутствие. Это было похоже на физическое осязание. Она не смотрела на него, но точно знала, когда он поднимал тяжелую балку, как напрягались при этом мышцы на его спине под тонкой серой футболкой. Она слышала его сбивчивое дыхание, когда он прилагал усилия.