И она знала, что он тоже наблюдает за ней.
Каждый раз, когда Лена наклонялась за инструментом или тянулась на носочках к верхней полке, она чувствовала на себе его тяжелый, обжигающий взгляд. Этот взгляд скользил по изгибу ее спины, по волосам, выбившимся из небрежного пучка. Стоило ей резко обернуться — и Марк тут же отводил глаза, делая вид, что полностью поглощен замерами.
Воздух в "Маяке" казался наэлектризованным перед грозой. Одно неосторожное движение, одно случайное столкновение плечами в узком проходе — и их могло ударить током.
К вечеру среды Лена чувствовала себя так, словно разгрузила вагон угля, хотя физически работа была не самой тяжелой. Это эмоциональное напряжение вытягивало из нее все соки.
Она сидела на подоконнике, вытирая руки влажной салфеткой, и смотрела, как Марк собирает инструменты. Он двигался медленно, его плечи были опущены от усталости. Внезапно он остановился, бросил ключ в ящик и, не поднимая головы, глухо произнес: — Это невыносимо, Лена.
Она замерла, не донеся салфетку до пальцев. — Что именно? — ее голос предательски дрогнул. — Ходить вокруг друг друга на цыпочках. Ждать, когда рванет, — он наконец поднял на нее глаза. В них читалась бесконечная усталость человека, который устал бороться с самим собой. — Я не могу так работать. И ты не можешь.
Лена сглотнула. Он был прав. Это сводило их с ума. — И что ты предлагаешь? — тихо спросила она.
Марк подошел ближе, остановившись в паре шагов от нее. Запах древесной стружки и мужского парфюма ударил ей в голову. — Прекратить эту войну. Я не враг тебе, Елена. Я знаю, что ты мне не доверяешь. Знаю, что ты ждешь подвоха. Но здесь, в этих стенах... позволь мне просто быть на твоей стороне.
Слова прозвучали так искренне и просто, что у Лены защемило сердце. Она медленно кивнула, глядя в его серые, как штормовое небо, глаза. — Хорошо, Марк. Давай попробуем.
Глава 28: Мелкие уступки
На следующее утро Лена приехала к магазину на полчаса раньше обычного. Заехав по пути в круглосуточный супермаркет, она купила пачку самого крепкого, темного зернового кофе, который только смогла найти, и дешевую гейзерную кофеварку.
Когда Марк переступил порог "Маяка", его встретил не запах застоявшейся строительной пыли, а густой, терпкий аромат свежесваренного кофе.
Лена сидела за отцовским столом, перебирая сметы. Рядом с ней стоял старый металлический термос Марка, над которым поднимался пар. — Я решила, что "нефть" лучше варить на месте, чем везти в термосе, — сказала она, не поднимая глаз от бумаг, но ее губы чуть тронула легкая, робкая улыбка. — Там, на тумбочке. Черный, без сахара. Все как ты любишь.
Марк замер в дверях. Он медленно снял куртку, подошел к тумбочке и налил себе кофе в пластиковый стаканчик. Сделал глоток. Прикрыл глаза. — Идеально, — хрипло констатировал он. — Спасибо.
Он подошел к столу и положил перед ней бумажный пакет, на котором красовался логотип пекарни Оли. — Круассан с миндальным кремом. Ты же ненавидишь сухие бутерброды по утрам.
Лена удивленно вскинула на него глаза. Он помнил. Спустя десять лет он помнил, какую выпечку она любила. — Ты заезжал в пекарню? — она попыталась сказать это обыденно, но не смогла скрыть легкий укол ревности к смешливой Оле. — Заехал, взял кофе тебе и выпечку. И уехал. У нас горят сроки, некогда болтать, — он ответил так, словно прочитал ее мысли, расставляя все точки над "i".
Это было начало их негласного договора. Мелкие уступки, говорящие громче любых извинений.
Лена начала без слов собирать и раскладывать по местам его инструменты, когда он, увлекшись работой, бросал их где попало. Марк, в свою очередь, молча забирал у нее самые тяжелые мешки с мусором, не позволяя ей надрывать спину, но делал это тактично, не акцентируя на этом внимание и не ущемляя ее гордость.
Лед таял. Медленно, капля за каплей, обнажая ту глубокую, интуитивную связь, которая всегда существовала между ними. Они учились заново заботиться друг о друге в мелочах.
Глава 29: Вынужденное перемирие
После обеда идиллия была нарушена суровой реальностью. Марк вскрыл обшивку стены в зоне бывшего кабинета отца и выругался так громко, что Лена вздрогнула и выронила шпатель.
Она поспешила к нему. — Что случилось? Марк мрачно светил фонариком в образовавшуюся нишу. — Трубы отопления. Они не просто проржавели, Лена. Они сгнили в труху. Вся проводка за ними тоже окислилась. Если мы зашьем это гипроком и дадим отопление зимой, здесь будет потоп, а потом замыкание и пожар.
Лена почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она прислонилась спиной к дверному косяку, закрыв лицо руками. — Сколько? — глухо спросила она. — Полная замена стояка и разводки. Плюс материалы. Это... это выйдет за рамки нашей сметы, москвичка. Сильно выйдет.