Лена вышла следом, улыбаясь в темноту.
— Тиран, — пробормотала она.
— Твой тиран, — поправил он, и в его голосе прозвучало столько собственнической нежности, что у Лены захватило дух.
Она села в машину, и пока Марк обходил её вокруг, чтобы сесть за руль, Лена посмотрела на здание магазина. Оно больше не казалось мертвым грузом, тянущим её на дно. Оно стало якорем. Точкой опоры, от которой можно было оттолкнуться, чтобы плыть дальше. Или остаться навсегда.
И впервые за десять лет она поняла, что вариант «остаться» её не пугает.
Глава 35: Краеведы
Четверг выдался на редкость теплым для конца октября. Солнце, словно чувствуя важность момента, щедро заливало набережную золотым светом, превращая серые волны в блестящую чешую. Внутри «Маяка» царила напряженная тишина, нарушаемая лишь скрипом передвигаемой мебели.
Лена стояла посреди зала, оценивающе оглядывая расставленные кресла. Пять глубоких зеленых бархатных островов, которые они с Марком реставрировали в ночь после дождя, теперь выглядели достойно. Они окружали низкий деревянный стол, на котором Лена расставила стопки книг по истории города и старые карты, найденные на складе.
— Слишком официально, — произнес Марк, выходя из подсобки с подносом, уставленным чашками. — Как в кабинете директора. Люди пришли общаться, а не сдавать экзамен.
Он кивнул на кресла. Лена нахмурилась, поправляя прядь волос, выбившуюся из хвоста.
— Я хотела создать атмосферу уважения. Михаил Сергеич — человек пожилой, заслуженный.
— Уважение создается не расстановкой мебели, а уютом, — Марк поставил поднос на стол и легко переставил одно из кресел, разбивая строгую симметрию. — Вот так. Чтобы можно было повернуться к соседу, не ломая шею.
Лена посмотрела на результат. Действительно, строгие ряды превратились в живой круг для беседы.
— Ты прав, — признала она. — У меня глаз замылился. Я слишком думаю о том, как это увидит банк.
Марк подошел к ней, вытирая руки о полотенце. Он остановился рядом, плечом к плечу.
— Забудь про банк. Сегодня важнее другое. Если Михаил Сергеич скажет, что здесь хорошо, город услышит. Банк услышит позже.
Лена вздохнула, опуская плечи. Напряжение последних дней давило на нее. Организация мероприятия, переговоры с поставщиками, постоянный контроль сметы — всё это легло на её хрупкие плечи тяжелым грузом. Но рядом стоял Марк. Надежный, как скала.
— А если им не понравится? — тихо спросила она. — Если они скажут, что «Маяк» мертв и его нужно продать под супермаркет?
Марк повернулся к ней. В его глазах вспыхнул тот самый огонь, который она видела во время спора с банком.
— Тогда они ошибаются, — твердо сказал он. — Потому что я здесь. И ты здесь. А мы не мертвые.
Он протянул руку и легко коснулся её локтя. Короткое, поддерживающее прикосновение. Но от него по руке Лены пробежал ток, знакомый и пугающий.
— Всё будет хорошо, Лен, — добавил он, используя уменьшительное имя впервые за эти недели. — Я позабочусь о кофе. Ты позаботься о словах. Ты умеешь говорить так, чтобы тебя слушали.
Лена подняла на него взгляд. В его голосе не было лести, только уверенность. Та самая, которой ей так не хватало в Москве, когда Вадим критиковал каждый её проект.
— Спасибо, Марк, — прошептала она.
— Не благодари. Просто не дай Михаилу Сергеичу уснуть. Он любит поговорить про эпоху парусников, это может затянуться.
Лена рассмеялась, и напряжение немного отпустило.
В шесть вечера начался народ.
Оля привела двух подружек из книжного клуба. Следом за ними подтянулись местные жители — кто из любопытства, кто действительно интересовался историей. Но главным гостем был Михаил Сергеич — седовласый мужчина в твидовом пиджаке, с тростью и живыми, блестящими глазами.
Лена встретила его у входа, чувствуя, как ладони вспотели.
— Елена Ильинична, — старик крепко пожал её руку. — Помню вас маленькой. Бегали здесь босиком, пока отец книги пересчитывал.
— Здравствуйте, Михаил Сергеич. Рады видеть.
— Слышал, вы хотите это место оживить, — он оглядел зал, задержав взгляд на свежем эпоксидном полу и белых стенах. — Ильич бы одобрил. Не люблю я эти пластиковые коробки, которыми город застраивают. Души в них нет.