Лена почувствовала, как желудок сводит спазмом. Дыхание перехватило.
— Это они, — прошептала она.
Марк сжал её руку крепче.
— Помнишь, что я сказал?
— Что?
— Мы команда.
Из машины вышел мужчина в сером костюме. Тот самый Козлов. За ним следовала женщина с планшетом — оценщик. Они постояли минуту, осматривая вывеску, которую Марк успел прикрутить лаконичную, деревянную табличку с выжженными буквами «Маяк. Книги. Кофе».
Козлов направился к двери.
Лена посмотрела на Марка. В его глазах не было страха. Только спокойная готовность. Он кивнул ей, отпуская её руку, и шагнул вперед, чтобы открыть дверь перед гостями.
Колокольчик звякнул.
— Добрый день, — голос Козлова прозвучал сухо, заполняя собой тишину обновленного зала. — Надеюсь, мы не опоздали.
— Вовремя, — ответил Марк. Его голос звучал твердо, уверенно. — Проходите. Мы вас ждали.
Лена выпрямила спину. Страх отступил, уступая место профессиональной собранности. Она вышла из-за стойки, встречая гостей улыбкой. Той самой улыбкой архитектора, который знает, что его проект идеален.
— Елена Ильинична, — кивнул ей Козлов, оглядывая помещение. Его взгляд скользнул по полу, по стенам, по заполненным стеллажам. В его глазах мелькнуло удивление. Очевидно, он ожидал увидеть руины, а не готовый бизнес.
— Прошу к столу, — предложила Лена, указывая на зону с креслами. — Кофе?
— Да, пожалуйста, — Козлов снял пальто.
Марк уже наливал кофе. Аромат свежей обжарки смешался с запахом выпечки.
Лена села напротив менеджера банка. Марк встал за её спиной. Не как тень, а как опора.
— Итак, — начал Козлов, открывая папку. — Посмотрим, что вы нам подготовили.
Лена глубоко вдохнула. Сейчас решится всё. Судьба магазина. Судьба её наследства. И, возможно, её судьба здесь, в этом городе.
Она начала говорить. Голос не дрожал. Она рассказывала о планах, о мероприятиях, о поддержке города. Она говорила о «Маяке» не как о долге, а как о проекте жизни.
Козлов слушал, изредка делая пометки. Оценщик фотографировала интерьер.
Когда Лена закончила, в зале повисла тишина. Козлов отложил ручку. Он посмотрел на неё, потом на Марка, который стоял неподвижно, как страж.
— Впечатляюще, — наконец произнес менеджер банка. — Для двух месяцев... очень впечатляюще. Но цифры...
Сердце Лены пропустило удар.
—...цифры покажет только время. Но визуальная часть... актив выглядит ликвидным.
Он закрыл папку.
— Мы вернемся к вам через неделю с решением. Но предварительная оценка... положительная.
Лена выдохнула. Воздух ворвался в легкие обжигающим потоком. Она почувствовала, как ноги становятся ватными.
Козлов поднялся.
— Спасибо за кофе. И за работу.
Когда дверь за ними закрылась, Лена опустилась в ближайшее кресло. Она закрыла лицо руками.
— Положительная, — прошептала она. — Он сказал положительная.
Марк подошел к ней. Он опустился на корточки перед ней, беря её руки в свои.
— Я же говорил, — тихо сказал он. — Мы справились.
Лена посмотрела на него. Слезы радости текли по щекам, но она не вытирала их.
— Мы, — повторила она. — Спасибо, Марк.
— Не благодари, — он улыбнулся, и эта улыбка осветила всё помещение ярче любых ламп. — Теперь можно и выспаться.
Лена рассмеялась сквозь слезы.
— Да. Но сначала...
— Сначала? — переспросил Марк.
— Сначала кофе. Настоящий. Для себя.
Марк поднялся, потянул её за собой и обнял. Крепко, так, что она почувствовала каждый его вдох.
— Для себя, — согласился он.
За окном сияло утро. Шторм остался в прошлом. Впереди была новая неделя, новые трудности, но сейчас, в эту секунду, они победили. И это было самое важное.
Глава 40: Неделя тишины
После ухода банкиров в магазине повисла особенная тишина. Не та напряженная, что была перед встречей, а мягкая, обволакивающая, как теплое одеяло после долгой болезни. Лена стояла у окна, глядя, как черный седан Козлова медленно отъезжает от бордюра и исчезает за поворотом набережной. Только когда машина скрылась из виду, она выдохнула, осознав, что все это время неосознанно задерживала дыхание.
— Уехали, — констатировал Марк, подходя к ней сбоку. Он не касался её, но она чувствовала тепло его тела.
— Уехали, — повторила Лена, поворачиваясь к нему. — И сказали «предварительно положительно».
— Это значит «да», — уверенно сказал Марк. — Козлов не стал бы тратить время на кофе и круассаны, если бы решил нас зарубить. Он бюрократ, но не садист.
Лена улыбнулась, и эта улыбка была уставшей, но искренней.