Он кружил её посреди зала, среди белых стен и новых стеллажей. Это было похоже на танец. Медленный, неуклюжий, но самый важный танец в их жизни.
Когда он наконец поставил её на пол, Лена отстранилась, вытирая глаза ладонями.
— Нужно позвонить Оле, — сказала она, пытаясь вернуть себе деловой тон, хотя губы всё еще дрожали от улыбки. — Она ждет новостей. И Михаилу Сергеичу.
— Позвонишь потом, — Марк перехватил её руки. — Сейчас есть дело поважнее.
— Какое?
— Праздник, — он усмехнулся. — Мы же не можем отметить победу кофе и водой.
— У нас нет алкоголя, — напомнила Лена.
— Есть, — Марк кивнул на верхнюю полку одного из стеллажей. — Там, за книгами. Бутылка вина. Отец хранил его для особого случая. Я нашел, когда расставлял литературу.
Лена посмотрела на полку. Там, действительно, притаилась пыльная бутылка красного вина. Год выпуска совпадал с годом, когда они с Марком впервые поцеловались на школьном выпускном.
— Он знал, — тихо сказала Лена. — Папа знал, что этот момент наступит.
Марк снял бутылку, бережно сдул пыль.
— Тогда не будем его разочаровывать.
Он нашел штопор в ящике стола. Пробка выскочила с тихим хлопком. Марк налил вино в два пластиковых стаканчика — других не было, но сейчас это не имело значения.
Он протянул один стаканчик Лене.
— За «Маяк», — сказал он.
— За нас, — поправила Лена, чокаясь с ним.
Они выпили. Вино было терпким, выдержанным, согревающим. Оно разлилось теплом по желудку, снимая остатки напряжения.
Лена подошла к окну. Дождь наконец начался, барабаня по стеклу, но внутри было сухо и светло.
— Знаешь, что это значит? — спросила она, глядя на свое отражение в стекле. Рядом с ней отражался Марк.
— Что мы можем выдохнуть?
— Нет, — Лена повернулась к нему. — Это значит, что я остаюсь. Официально. Никаких побегов в Москву. Никаких планов «на всякий случай». Я здесь.
Марк подошел к ней. Он поставил стаканчик на подоконник и взял её лицо в ладони.
— Я надеялся, что ты это скажешь, — тихо произнес он. — Но я не хотел давить.
— Ты не давил, — Лена накрыла его руки своими. — Ты держал. Когда я падала.
Она поднялась на цыпочки и поцеловала его. На этот раз не было никакой осторожности. Не было страха испугать, нарушить границы, спугнуть удачу. Это был поцелуй двух людей, которые прошли через шторм и вышли на берег. Вкус вина, запах дождя и тепло его губ слились в одно ощущение дома.
Когда они отстранились, Марк улыбнулся. Той самой улыбкой, которую Лена не видела десять лет. Открытой, счастливой.
— Тогда добро пожаловать домой, капитан, — сказал он.
— Капитан? — Лена рассмеялась.
— Ты же дала мне доверенность, — Марк кивнул на ящик стола. — Значит, ты главный. Я только старпом.
— Старпом, который командует капитаном, — уточнила Лена, проводя пальцем по его щеке.
— Работает же.
Они стояли у окна, обнявшись, глядя, как серые волны бьются о берег. Шторм снаружи бушевал, но ему больше не было доступа внутрь.
В дверь постучали.
Лена и Марк разом повернулись на звук. На пороге стояла Оля. В руках она держала огромный поднос, накрытый полотенцем, и выглядела так, словно бежала через весь город. Её волосы были мокрыми, щеки раскраснелись.
— Я не постучала? — запыхавшись, спросила она, заглядывая внутрь. — Я увидела свет и... Ну, я подумала, вдруг новости?
Лена рассмеялась, вытирая последние следы слез.
— Новости хорошие, Оля. Заходи.
Оля ворвалась внутрь, ставя поднос на стол.
— Я так и знала! — она всплеснула руками. — Мне сон приснился сегодня. Будто вы открываете шампанское, а пробка летит прямо в небо.
— У нас вино, — поправил Марк, наливая третий стаканчик. — Но суть та же.
Оля взяла стакан, чокнулась с ними.
— За «Маяк»! Чтобы он светил всем, даже в самую темную ночь!
— За «Маяк», — хором ответили Лена и Марк.
Оля выпила, поставила стакан и тут же начала распаковывать поднос.
— Кстати, пока вы тут романтику разводите, у меня новости. — Она многозначительно посмотрела на Лену. — «Океан-Ритейл» не успокоился.
Лена замерла с бокалом в руке.
— Что они сделали?
— Они подали заявку на строительство парковки через дорогу, — Оля развела руками. — Начали сбор подписей среди жителей. Говорят, что магазин будет мешать потоку машин.
Марк нахмурился.
— Это подлость. Набережная — пешеходная зона.
— Именно, — Оля кивнула. — Но они давят. Хотят выиграть время, пока вы не открылись. Чтобы показать, что место неудобное.