— Нет, Лена. Это ТЫ это сделала, — поправил он.
В этот момент её телефон завибрировал. Снова Вадим. Но на этот раз Лена не стала убирать аппарат. Она нажала «ответить». — Слушаю тебя, Вадим.
— Лена! — его голос звучал раздраженно. — Мой юрист получил письмо от какого-то... кто этот человек? Он требует пересмотра условий раздела имущества! Ты что, решила пойти на конфликт?
— Я решила пойти на законных основаниях, — спокойно ответила Лена. — С этого момента все вопросы по кредиту и квартире решай с моим адвокатом. Я больше не буду платить за твою новую мебель, Вадим. И за твой страх тоже. Прощай.
Она сбросила вызов и почувствовала, как последняя нить, связывавшая её с прошлым, с треском лопнула. Она стояла на ступенях в своем маленьком городе, под холодным дождем, рядом с мужчиной, который стал её скалой.
— Ну что, капитан? — Марк улыбнулся, открывая над ней зонт. — Куда теперь?
— В «Маяк», — твердо ответила Лена. Нам нужно подготовиться к открытию вечернего лектория. У нас еще очень много работы.
Глава 46: Зажженный свет
К вечеру ветер с моря стих, оставив после себя лишь свежий, соленый запах и ясное звездное небо. Внутри «Маяка» было тепло, светло и необычайно шумно. Мягкий свет новых трековых светильников падал на идеально ровный серый пол из эпоксидной смолы и выгодно подчеркивал глубокий цвет отреставрированных деревянных стеллажей.
Магазин ожил. Это больше не был проект, чертеж или поле боя. Это был настоящий, дышащий организм.
Первый официальный лекторий после победы в мэрии собрал столько людей, что зеленых бархатных кресел у окна не хватило. Пришлось доставать складные стулья, а кто-то из молодежи и вовсе устроился прямо на широких подоконниках, подстелив куртки.
Михаил Сергеич, в своем неизменном твидовом пиджаке, стоял в центре импровизированного круга и с воодушевлением рассказывал о первых поселенцах бухты и тайных контрабандистских тропах, которые когда-то проходили прямо здесь, под набережной. Его голос, по-стариковски скрипучий, но полный энтузиазма, завораживал слушателей.
Лена стояла за массивным отцовским столом, который теперь служил одновременно и кассой, и барной стойкой. Она с улыбкой наблюдала за происходящим. Рядом пыхтела профессиональная кофемашина, из которой Марк методично, с какой-то медитативной грацией, разливал ароматный кофе в бумажные стаканчики.
— С капучино придется подождать, молоко заканчивается, — тихо шепнул он Лене, наклоняясь так близко, что его дыхание коснулось ее щеки. — Оля обещала принести еще одну коробку из пекарни.
— Оля сейчас занята тем, что очаровывает внука Михаила Сергеича, — усмехнулась Лена, кивнув в сторону витрины с новинками, где неутомимая хозяйка пекарни что-то увлеченно рассказывала высокому парню в очках.
Марк проследил за ее взглядом и тихо рассмеялся — тем самым глубоким, бархатным смехом, который Лена так любила.
— Пусть. Заслужила. Эта женщина в одиночку обеспечила нам информационную поддержку и лучший миндальный крем в городе. Я готов варить черный кофе до конца смены, если понадобится.
Лена оперлась локтями о столешницу. Ощущение нереальности происходящего все еще иногда накатывало на нее. Всего пару месяцев назад она стояла в этом самом зале, сжимая в кармане холодный латунный ключ, вдыхая запах прелой пыли и гнили, и мечтала только об одном — поскорее замазать стены дешевой краской и сбежать обратно в свою столичную иллюзию.
А сейчас... Сейчас ее Москва была здесь. Точнее, ее настоящий мир был здесь.
Она посмотрела на свои руки. Мозоли от шпателя и гвоздодера уже сошли, оставив лишь легкую шершавость на коже. Марк, закончив с очередным заказом, перехватил ее взгляд. Он вытер руки о темный фартук, надетый поверх фланелевой рубашки, и накрыл ее ладонь своей.
— О чем задумалась, капитан? — тихо спросил он, пока зал разразился аплодисментами после очередной байки краеведа.
— О том, что папа был бы счастлив это видеть, — честно ответила Лена. Она посмотрела на деревянный кораблик, который Марк когда-то вырезал для нее и который теперь занимал почетное место на полке прямо за их спинами. — И о том, что я больше никуда не хочу бежать.
Марк чуть сжал ее пальцы, и в его серо-стальных глазах мелькнула такая нежность, от которой у Лены замерло сердце.
— Хорошо. Потому что я уже присмотрел нам новую кровать. Та, что у меня дома, маловата для двоих, особенно когда кто-то любит забирать на себя все одеяло.
— Я не забираю одеяло! — возмущенно шепнула Лена, чувствуя, как щеки заливает румянец.