Грузовик транспортной компании остановился у деревянного сруба Марка ранним субботним утром. Снег гулко скрипел под тяжелыми ботинками грузчиков, заносивших вещи в дом, расположенный на окраине города, ближе к лесу.
Лена расписалась в накладной и закрыла за ними дверь. Она стояла посреди гостиной и смотрела на шесть аккуратных картонных ящиков. Пять лет её жизни в столице, где она работала без выходных в архитектурном бюро, уместились в этот небольшой штабель картона. Это казалось странным, но совершенно не пугающим.
Марк вышел из кухни, вытирая руки полотенцем. На нем были привычные тренировочные штаны и выцветшая футболка. Он подошел к коробкам, окинув их оценивающим взглядом.
— Не так уж и много для человека, который планировал покорить мегаполис, — с мягкой усмешкой заметил он, обнимая Лену со спины и укладывая подбородок ей на макушку.
— Самое ценное я забрала с собой еще в первый приезд, — Лена накрыла его руки своими. — А это... так, остатки прошлого. Поможешь разобрать?
Они сели прямо на пол, который был оборудован системой подогрева, и вооружились канцелярскими ножами. Вскрывать эти коробки было всё равно что проводить инвентаризацию другой, чужой жизни.
В первых двух оказались книги по урбанистике и архитектуре, тяжелые глянцевые альбомы и профессиональные справочники. Марк бережно откладывал их в сторону, комментируя, что для них придется сделать отдельный дубовый стеллаж в гостиной. В третьей коробке лежала одежда — в основном строгие офисные костюмы, которые теперь казались Лене нелепой броней.
А вот четвертая коробка заставила её руки на секунду замереть. На самом дне, под слоем свитеров, лежал забытый Вадимом кашемировый шарф и совместная фотография в рамке, сделанная на какой-то корпоративной вечеринке.
Марк, разбиравший соседний ящик, заметил её заминку. Он отложил нож и внимательно посмотрел на её лицо, ожидая реакции.
Но реакции не последовало. Лена не почувствовала ни укола боли, ни сожаления, ни даже злости. Только глухое, спокойное равнодушие. Она взяла шарф и рамку, поднялась на ноги и спокойно выбросила их в черный мусорный пакет, стоящий у двери.
— Знаешь, — сказала она, возвращаясь на теплое место рядом с Марком. — Раньше я думала, что воспоминания — это тяжелый груз, от которого невозможно избавиться. А оказалось, что их можно просто выбросить в мусорку.
Марк ничего не сказал, но в его глазах блеснуло удовлетворение. Он притянул к себе тубусы, которые Лена вытащила из пятой коробки.
— А с этим что будем делать? — он покрутил в руках черный пластиковый цилиндр. — Твои чертежи. Эскизы. Ты не скучаешь по проектированию, москвичка?
Лена посмотрела на тубусы. Внутри лежали её нереализованные проекты, смелые идеи, которые начальство бюро в Москве всегда называло «слишком эмоциональными» и нерентабельными.
— Я думала об этом, — призналась она, забирая у него тубус. — «Маяку» пока не нужен архитектор, ему нужен хороший управляющий. Но... я смотрела на твою мастерскую во дворе. Она слишком тесная для тех объемов заказов, которые ты берешь.
Марк удивленно приподнял брови.
— Ты хочешь спроектировать мне новую мастерскую?
— Я хочу спроектировать нам целое пространство, — поправила Лена, и в её голосе зазвучала та самая уверенность, которая помогла им отстоять магазин перед чиновниками в мэрии. — Новую мастерскую для тебя. Может быть, небольшую пристройку-веранду для «Маяка» к весне, чтобы люди могли пить кофе на свежем воздухе, глядя на море. Я хочу строить то, что будет жить.
Марк смотрел на неё несколько долгих секунд. В его серо-стальных глазах отражались отблески огня из камина. Затем он медленно улыбнулся — широкой, искренней улыбкой.
— Значит, теперь мы не только продаем книги и варим кофе. Мы еще и строим.
— Мы же команда, Марк, — напомнила Лена, повторяя его собственные слова.
— Команда, — согласился он. Он отложил пустую картонную коробку в сторону, притянул Лену к себе и повалил её на мягкий ковер.
За окном продолжал мести декабрьский снег, засыпая следы грузовика и укрывая город белым одеялом. Но в доме на окраине было жарко. Последние призраки прошлого были распакованы и выброшены, освободив место для будущего, которое они теперь чертили вместе.
Глава 49: Бюрократическая ловушка
Январь перевалил за экватор, укрыв прибрежный город плотным панцирем льда. Эйфория от рождественских праздников постепенно улеглась, уступив место размеренным, рабочим будням.
Лена сидела за отцовским столом в «Маяке», раскинув перед собой широкий лист ватмана. Рядом остывал утренний кофе. Вооружившись карандашом и линейкой, она вычерчивала фасад новой мастерской для Марка — просторной, с большими окнами и правильной вентиляцией. Работа возвращала ей забытое чувство профессионального азарта.